Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 8. Чистое помутнение рассудка

Антон

Снег колотил в лобовое стекло. Намекал, что пора домой. Но я кружил по Гвоздикину. Искал те самые сиреневые цветы, которые померещились в тот вечер на катке. Глупо. Но мимолетная фантазия не давала покоя.

Один магазин, второй, цветочная база. Мелькали лица, стеллажи, пластиковые вазы. Охапки ароматных роз, веники подкрашенных хризантем, палеты мохнатых и не очень кактусов – все не то. Нужных цветов, конечно, нигде не было.

Конец декабря. Для первоцветов слишком радо. Даже для выгонки. Луковицам необходим период покоя. Они чувствуют биоритмы. Знают, что зима. И раньше февраля-марта не вылезут даже в теплице. Я знал это, потому что каждый год помогал матери в саду, пока не уехал учиться.

Зазвонил телефон. На экране появилась улыбающаяся физиономия Марка. Это я сфотографировал его на прошлый новый год. Счастливого до безобразия. Он тогда пришел с новой девчонкой. Она до этого держала его на расстоянии. Будто он из тех, с кем только дружат. Я смахнул вверх, ткнул на громкую связь, чтобы не выпускать руль.

– Тони, где?

– Катаюсь.

– Зарубимся в «Атомик харт»? – обрадовался Марк, что я не на работе. – Катька кинула. Ускакала на маникюр. Ноготь сломала. Будто специально. Вот сегодня.

– Ну-у, у меня дела, – неопределенно протянул я, хотя предложение Марка выглядело заманчиво. Он обожал "Атомное сердце, игру для консолей и пк в жанре шутера, действия которой происходят в альтернативном СССР. И, похоже, подсадил меня.

Приятель был единственным человеком, посвященным во все мои секреты, и не стал уговаривать, лишь коротко прокомментировал:

– Жаль.

– Ты ее встреть. С маникюра. Девчонки любят такие сюрпризы.

– Ой, и откуда тебе знать? – отмахнулся Марк.

Действительно. Ведь я избегал серьезных отношений. С моим наследственным заболеванием они ни к чему. Я и на врача поступал только для того, чтобы найти лекарство от всех болезней. Но не хватило баллов по русскому языку. В ветеринарную академию – хватило. И в итоге выучился, где попало.

– Ладно, прости, – послышался из динамика голос Марка. – Перегнул.

– Забей. Норм.

Мой белый Subaru Forester вырулил к лесу, и я притормозил в специальном кармане.

– Нужна помощь? – миролюбиво уточнил Марк.

– Нет, справлюсь.

– Ты приходи, как полегчает.

Только у меня сейчас совершенно иной приступ. Чистое помутнение рассудка.

– А Катька? Цветов ей купи, – настаивал я.

– Катька с подружайками потом попрется в «Клевер».

– Не боишься?

– Пускай. Вот и проверим. Хочу жениться.

Повисла сухая, напряженная, как трескучий воздух на морозе, пауза. Будто бы Марк давно пытался со мной поделиться самым важным решением, но боялся. Переживал, как я восприму: смогу порадоваться или расстроюсь. Я же просто подвис. Понимал, что надо поздравить. Хоть как-то отреагировать. Но не получалось.

– Говорю, если клюнет на другого, то к хренам собачьим такие отношения, – первым нарушил тишину Марк.

– Точно, – выдавил я. И уже воодушевленно добавил: – Ты круто придумал. Вообще мужик.

– Короче, заезжай, как сможешь.

– Да, обсудим.

– Тони?

– М-м?

– Ты не прав.

– Пока, Марк. Позвоню после смены.

На автомате ткнул «отбой» и долго сидел, всматриваясь в монохромную гущу леса. Темные стволы. Ослепительный снег на скрюченных ветвях. Даже ели и сосны против света казались бесцветными. Резкие тени сжирали полутона. Так и в моей жизни все делилось на черное и белое. Только моя работа представлялась блеклой серой серединой. Вроде бы и врач, но для животных. И никакой надежды.

Марк периодически настаивал, что не все девушки видят счастливое замужество в купе с полным домом детей. Мол, плодить наследников с неправильными генами не обязательно. Надо только найти такую сильную и независимую девицу, которая заботится о своей внешности и не желает портить фигуру, терпеть боль и бессонные ночи.

– Да сейчас каждая вторая чайлдфри, веган или еще какой-нибудь гуру, – заявлял Марк в очередной попытке устроить мою личную жизнь.

– Они все с прибабахом, – отвечал я. – Бракованные.

– Никто не идеален, – изворачивался Марк, чтобы не говорить в мне в лицо очевидное: «Ты тоже бракованный, Тони».

Но мы оба слышали, что в воздухе повисала именно эта фраза. Разговор становился неловким. И заканчивался моим:

– Не хочу. Лучше одному.

Марк пожимал плечами и сосредотачивался на очередной компьютерной игре.

А я не обижался. Друг всегда хотел как лучше.

И почему тогда сегодняшняя новость выбила меня из колеи?

Все же ясно. Между нами увеличивалась пропасть. Мы дружили с детства. С того самого дня, как Марк застал меня за углом школы с приступом. Он тогда помог. Не дразнил. И ничего никому не рассказал.

Даже когда Марку надоели короткие интрижки и девчонки на одну ночь, он начал встречаться с Катюхой. Хоть и перестал быть одиночкой, но оставался холостяком, что нас сближало. Теперь он будто вскарабкался по гигантской лестнице на несколько ступеней, до которых мне никогда не дотянуться. И я знал, что это случится. Надеялся, что не так скоро. Лет до тридцати или тридцати пяти мы могли оставаться беспечными гуляками, примерно на одном уровне.

– Хватит врать самому себе, Антон, – вслух пробубнил я. – Все закономерно. Стоило приготовиться к финишу, когда он привел Катюху. А ты притворялся, что все по-прежнему.

Саданул ладонью по торпеде, заглушил двигатель и выбрался на свежий воздух.

– Дурак, – прошептал я еле слышно. Ноги утонули в скрипучем сугробе. – Надо радоваться. Никто в этом мире не обязан страдать, чтобы тебе стало легче! Тем более, твой лучший друг.

И я помчался вдоль узкой тропки. Бег всегда вставлял мозг на место, разгонял сердце, выветривал малодушие. После пробежки мир казался правильным. И я ощущал себя настоящим. Нужным этому миру таким, какой я есть. Ведь для чего-то я родился с патологией. Для чего-то мои родители встретились. Для чего-то передали мне неприятный недуг.