Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 12. Разговор с фонтаном

Ида

И откуда у меня вообще брались силы шевелиться? Как я не рухнула прямо на коврике около двери?

Нормальный человек давно бы умер от переохлаждения и обморожения. Я же с порога ринулась в ванную, влезла под горячую воду и смыла с себя запах леса. Будто вместе с ним в водопроводную трубу могли уплыть воспоминания о безумной прогулке.

Шагая босыми ногами в сторону кухни, я слышала приглушенный разговор мамы и Аллы.

– …да первым делом! Ну не в полицию же.

– Ты все правильно сделала, Аллочка. Я потому и подбираю Иде надежного мальчика.

– Чтобы не испугался?

– Ну, если что… Это будет происходить раз в месяц.

– И с вами так?

– Нет, дорогая. Я и насчет Иды сомневалась.

– То есть не с детства.

– Нет.

И я вдруг почуяла острую необходимость объясниться с фонтаном, исполняющим желания. Такое ощущение, что и мама, и Алла понимали о жизни куда больше, чем я. Да и обо мне самой знали такие тайны, которые удавалось скрывать! Будто в мой маленький тихий мирок ворвалась волшебная вьюга.

Проворно натянув шерстяное платье на влажное тело, я влезла в любимые рейтузы, пуховик и тихонько выбралась за дверь. Светофор на углу Графской площади мигал желтым, но я быстро пересекла шоссе и нырнула в гущу огней, музыки и ароматного пара от компотов, сдобы и крепких бульонов.

Запах фиалок прорвался даже сквозь аппетитную завесу. Ускользающий, робкий, но в то же время такой явный, он сводил с ума, заставлял вертеться из стороны в сторону, искать.

Я устроилась верхом на бортике старинного фонтана. Без коньков – фиолетовый цвет коленей требовал повременить с физкультурой. Дно скрывалось под толстым слоем снега. Рыбы в центральной композиции высовывали из сугроба лишь приоткрытые пухлые губки, из которых летом текла вода.

На свежем воздухе мысли кружились размереннее, повторяя танец мелких редких снежинок.

– И привидится же такое! – пожаловалась я искусной лепнине.

Впрочем, уверенности, что мне все почудилось, не было. Дома я решила, что уснула. Бегать по лесу на четырех конечностях во сне все же логичнее. Алла вызвала маму, потому что не могла справиться с температурой. А от жара, как известно по фильмам, бывает бред. Но абсурдная правда колола содранные ступни даже в мягких сапогах.

– Разве такое бывает? – все так же спросила я у рыбьих ротиков и почувствовала себя окончательно свихнувшейся. – Все же о лед я приложилась знатно. И тот парень был прав.

Стоило подумать о нем, как запах фиалки вспыхнул сильнее! Будто это навязчивый незнакомец распространял флюиды. Да-да, я даже имя его не запомнила. И вряд ли узнаю внешне, если повстречаю снова. Безликий. Разве что темные пепельные крапины в глазах отпечатались в памяти неповторимым узором.

– И что за бред лезет в голову? – вздохнула я. – Нет, рыбки мои, нет у вас ответов на мои вопросы. Пускай именно тут мне впервые почудились рыжие уши. Я ведь просто не умею болеть. Может быть, все нормальные люди лежат преспокойно под одеялом и пьют чай с малиной. И уж точно не разговаривают с заснеженным фонтаном.

И мне бы сразу обсудить свои странности с мамой, как только она выловила меня в лесу. Но мысли дурманил аромат цветов.

– И это вовсе не вы учудили, рыбки мои, – пожурила я на прощание местную достопримечательность и поплелась домой. Не бывает волшебных фонтанов.

А так хотелось поверить в чудо! Что фонтан исполняет желания и распускает первоцветы посреди зимы. Как в замечательной детской сказке.

Пора взрослеть!

Возвратившись домой, я прошмыгнула в кухню, будто никуда и не выходила. Алла хлопотала у плиты. На сковороде шкворчали ее фирменные блинчики. Мама на подхвате разливала ароматный чай с гвоздикой и свежей грушей, раскладывала по креманкам варенье и все нахваливала мою рукастую соседку.

– Так, я вроде не сплю, – выдавила сквозь ком в горле, чтобы хозяюшки прекратили игнорировать мое появление.

Мама протяжно вздохнула, ухватилась за левый бок, плюхнулась на стул и принялась нервно отрывать от бумажной салфетки маленькие кусочки. Алла, наоборот, напряженно замерла и дышать перестала.

– Думала, что мне снится всякий бред. Но вы обе тут и ведете себя странно, – добавила я для ясности и покосилась на Толика.

Звереныш подбирался к стулу, чтобы попроситься на колени. А я припомнила жутковатую прогулку. Представила, что окажись я взаперти, закусила бы кроликом.

Бр-р-р! Точно нет. Ни при каких обстоятельствах!

– Аллочка мне сразу позвонила, когда тебе стало… хуже, – осторожно начала мама.

Потянуло горелым, Алла спохватилась, вскрикнула и вернулась к блинам.

– Голова уже не болит. И, кажется, температура спала, – констатировала я, щупая лоб.

Подтянула платье повыше и обнаружила симпатичные коленки без единой царапины. Даже синяков не осталось. Только пощипывало ободранные ступни, что доказывало – прогулка мне не померещилась.

– Это наследственное, – продолжила мама и осторожно покосилась на Аллу. – Поедем домой, покажу тебе фотографии бабушки Груши.

– Эпилепсия, шизофрения? – перечислила я варианты. – Но у тебя нет, – припомнила подслушанный обрывок ее разговора с Аллой.

– У меня нет. – Мама закончила с салфеткой, сгребла ошметки в кучку и звучно отхлебнула из кружки. – А бабуля Груша тоже не переваривала курятину и все рассказывала сказки.

Следующий блин плюхнулся мимо тарелки. Алла отбросила лопатку и тоже уселась за стол.

– Не могу, – прокомментировала она. – Как вспомню, так в дрожь бросает. Потом допеку. К чаю хватит.

– В общем, я сразу поняла, что и у тебя будет кожица слазить, – всхлипнула мама.

– Как слазить? – изумилась я, еще раз оглядела колени. – Все же зажило. Чистенько, красивенько.

– Да-да, ты красавица. Ты никому не рассказывай, никто и не узнает. Мужчина если порядочный найдется, до свадьбы ему ни-ни.

– До свадьбы ни-ни? – глуповато переспросила я. – Этот разговор уже был в мои пятнадцать лет.