Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 24. Охота на зайца

Ида

После вечеринки в «Клевере» я вернулась домой уверенная, что снова слышала фиалковый аромат, когда уходила с катка вслед за Агнией и ее мамой. А в мою смену в магазине мужчина, которого я увидела только с затылка, искал цветы среди зимы. И готова поклясться, он пах именно так! Неуловимо сладко, с нежной горчинкой, с травяной свежестью прохладного утра.

– Ты понравилась им обоим! – бушевала Алла в очередной раз. – Но сбежала! Ида!

– Он меня лапал!

– Так делают, когда танцуют, – возмутилась подруга. Я состроила ужасающую гримасу, отчего Аллаа тут же ретировалась: – Так есть второй. Он попросил у Макса твой номер.

– Нет, Аллк. Я нашла того самого! Который прислал мне цветы. Ну или не того. Но он искал фиалки. Это знак!

– Ты нашла? Ты? Вика записала номер его машины и все! Как ты собираешься его искать? Может, он вообще женат! Свободные парни не шастают по цветочным магазинам, Ида.

– Может, он искал цветы для мамы или сестры.

– Для мамы или сестры, – передразнила Алла. – Ты сама-то в это веришь? Я скину тебе номер второго. Макс прислал.

– Кидай, так даже лучше. Я его сразу заблокирую и дело с концом.

– Ты невыносима.

– А друзья Макса все одинаковые!

– Это твои корейцы в дорамах одинаковые, – отбила Алла. – Не бывает одинаковых мужчин! Один похож на Кавилла, второй на Сира.

– Ты же поняла, что я не про внешность.

– И откуда ты можешь знать, не пообщавшись? – возмутилась подруга. Ей, конечно, не нравилось, что я недолюбливала Макса, а потому она защищала его друзей с пущим рвением.

– Вижу по повадкам! – покрыла я последним аргументом.

– Сдаюсь, – Алла в притворном отчаянии подняла руки кверху. – Нет, Толик, ты это видел?

И как только я посмотрела на кролика, перед глазами помутилось. Не знаю, что видел он, а я вдруг заметила, какой у него мясистый окорочок. В нос ударил пряный аромат шкурки и парного мясца, будто тушку уже освежевали и посыпали чесноком и петрушкой. Мне тут же представился новогодний ужин с запеченным кроликом на горячее, гарнир из моркови и фасоли с яркими вкраплениями клюквенного соуса. Я облизнулась и схватила Толика за уши.

– Ида! – заверещала Алла.

Жалобно вторил ей Толик. А у меня по рукам побежали мурашки, скопились на спине и, будто вжавшись между лопаток, вытолкнули наружу мой напряженный стон. Ладони зачесались, пошли белесыми разводами, как морозным инеем. Я отпустила питомца, буквально отшвырнув его в руки подруги.

– Теперь и на кроликов аллергия? – удивленно выдала Алла. – Или опять? То самое?

– Оноооо! – взвыла я и заперлась в ванной.

Точнее, мне показалось, что заперлась. Дрожащие пальцы не довернули бабочку щеколды. А потому, когда тело выгнулось в спазме, я задела ручку и вывалилась обратно в коридор. Под ноги попали сапоги, руки ухватили полы пуховика. И я, недолго думая, выскочила на улицу. Свежий воздух обязан приводить в себя!

Смутные воспоминания о предыдущем приступе лихорадки и шелушений на коже убеждали меня, что от страха и шока мне померещилось всякое. Ступни ободрались заодно с ладонями, ведь унаследованная от прабабки мутация подразумевала недостаточное количество специального фермента в верхних слоях кожи. Оттого она плохо держалась на месте и периодически… обновлялась.

Прежде я лишь не переносила курятину, но после падения на катке, что-то щелкнуло. Видимо, все-таки в голове. И симптомы проявились сполна. Очевидно, мудрый организм таким образом защищал меня от стресса.

Или от сотрясения? Тьфу. От парней. Даже от мыслей о парнях. Мне так хотелось спрятаться от недостойных!

Вранье! От самой себя.

Ведь я боялась узнать кого-то поближе, чтобы не разочароваться еще сильнее. У меня, больной и облезлой, появлялась чудесная отговорка, чтобы вообще ни с кем не знакомиться. Еще более чудесная, чем я пять минут назад предъявила Алле.

Тряхнув головой, я перебежала шоссе в районе Графской площади, угодила ногой в яму на асфальте, которую никто не собирался чинить зимой. Зубы щелкнули друг о друга, затылок отозвался болью.

Ничего вокруг не замечая, я углубилась в лес и припустила вдоль дороги. Редкие бока автомобилей мелькали по правую сторону в просветах между деревьев.

А я полностью переложила поиски того самого, с номером «Л211ИС» на плечи напарницы. Убедила Вику, что мужчина ничего не украл, а она пообещала, что ее молодой человек поможет найти владельца. Он как-то умел. А потому мне лишь оставалось ждать следующей смены в магазине.

Хоть я и решила в тот день у фонтана ничего не ждать! Но опять ждала, правда на этот раз без предвкушения обязательной победы. Так что доводы Аллы о женатости несостоявшегося покупателя меня не расстроили.

Алла зря на меня наседала, но стоило поблагодарить ее за заботу. С таким упорством пристроить меня замуж не пыталась даже мама.

Ну их. Разберусь сама. Сама! В своей жизни хочу править балом самостоятельно!

Может, мне и правда никто кроме кролика рядом не нужен?

В животе заурчало. На ум опять пришло аппетитное жаркое. А нос уловил эфемерные нотки розмарина и поджаренной корочки.

На большой скорости уши прижались к макушке. Снег под лапами захрустел громче, будто я переключилась на специальный режим по ловле мельчайших шорохов. Деревья застонали в порыве ветра. Сороки затрещали в их ветвях, предвкушая веселье. Раззадоренная нежданными зрительницами, я припустила вприпрыжку. Настроение поползло вверх.

Решив выследить зайца, я убегала все дальше от города, но автомобильную дорогу не теряла, чтобы не заблудиться.

Нюх подсказал мне заячью тропу, длинные следы петляли по снегу, украшая сугробы к празднику нарядным кружевом. Длинными прыжками я повторяла путанные движения моего будущего ужина. Будто в забавном танце самозабвенно кружила по лесу и чувствовала себя, как на катке – великолепно, бесподобно, на своем месте!

Впереди забрезжил просвет. Лесополоса вывела к полям по обеим сторонам от шоссе. Под снегом прятались озимые. Заяц полакомился и прикорнул в овраге на опушке. Он не боялся шума двигателей, видимо, привык. А я кралась, свесив язык набок, только бы не спугнуть. Сытый и ленивый заяц – легкая добыча. Я его еще не видела, но остро чуяла и представляла в самой аппетитной сервировке.