Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 40. Незнакомка

Антон

А с утра врач явился с обходом. Вместе с ним в палату протиснулась и вчерашняя посетительница. Она еле передвигала ноги, висла на мужском плече, поджав от напряжения губы. А Виктор Семенович, отчество которого у меня язык не поворачивался переиначить, крепко держал ее за талию и приговаривал:

– Вот так, вот так, молодец.

Как собаке!

Мне захотелось возмутиться, вступиться за девчонку, но я лишь поздоровался на ломаном языке. На большее меня не хватило.

– Поведайте нам, Антон, – подначил врач. – Как себя чувствуете?

Он усадил девушку на стул, а сам обошел кровать с другой стороны и прижался боком к изножью. Пролистал историю болезни, будто в больнице было много коматозников, и он меня впервые видел или еще не запомнил. А я все не мог придумать, что ответить. Похоже, разучился чувствовать себя хоть как-то.

– Черепно-мозговая травма после ДТП, – констатировал Виктор Семенович. – Момент аварии помните?

Кивнул.

– Хорошо. – Он тоже кивнул. – А Ида не помнит. Вы ей расскажите, Антон.

– Ида? – вслух удивился я. В жизни не слышал имени нелепее. Будто ее родители поспорили. Мать говорила: «И да». Отец стучал кулаком по столу и заявлял: «И нет». Но женщине виднее, ведь она рожала.

– Ида, Ида, – подтвердил врач. – Альбертовна.

– Впервые вижу, – пролепетал я так, будто меня все три месяца комы травили спиртным. Потом осознал слова врача про травму и порадовался, что вообще разговариваю.

Конечно, я слукавил. Точнее, не смог четко объяснить, что увидел девушку впервые, когда она шлепнулась на лобовое стекло моей машины.

– Утверждает, что ваша невеста. – И Виктор Семенович почему-то хитро прищурился и подмигнул. – Давить людей в любом случае запрещено законом, даже невест. Тем более, невест. Но, думаю, у вас есть время обо всем договориться.

Смысл доходил медленно, и я просто на всякий случай кивнул.

– А вы, Ида, сюда почаще приходите, – продолжал он. – Вам обоим на пользу. Вот у вас ножки уже ходят. Так, глядишь, и у Антона память разойдется. Он ведь очнулся, когда вы заглянули. – Виктор Семенович задорно подмигнул правым глазом и ей.

Кажется, девице он не поверил, а мне намекал, чтобы пользовался случаем. Колесо попало в выбоину, машину закрутило на наледи, но за рулем был именно я. И если потерпевшая будет настаивать, мне мало не покажется. Мы оба живы, но…

– Вы оба живы, – подтвердил Виктор Семенович. – Но длительная кома сказывается на здоровье. Предсказать период восстановления очень сложно. Но рядом друг с другом ваши показатели действительно улучшаются. В мире есть чудеса. И я бы даже взялся объяснить ваш феномен научно, если позволите.

Ида кивнула, я повторил, еще не понимая, на что подписался. А довольный врач покинул палату. Девушка растерянно встрепенулась, испугалась, что не доберется обратно, но осталась сидеть.

– Мы вместе встречали Новый год, – проговорила она, потупившись.

– Прости, – промямлил я, хотя сам бы не простил лихачу наезд и кому.

– Мы познакомились на катке. Ты ведь катаешься?

Кивнул. Вопрос отозвался эхом, будто я сам задавал его кому-то не так давно.

– А потом нас свели дикие фиалки.

– Обожа запа, – поделился, проглатывая в словах окончания. Напрягся до боли, вспоминая аромат этих трепетных лесных цветов, но представить не получилось. Зато другая мелочь зазвенела, доводя до головокружения. – Авария случилось до.

– Не помню аварии, – тихонько призналась Ида. – Последние воспоминания – ночь в сказочном заснеженном лесу, поляна с кострищем. И рассвет первого января. В уютной постели. – Она отчего-то смутилась, принялась рассматривать рисунок на ткани пижамы. – Сиреневые сумерки, подкрашенные запоздалыми салютами.

– До Нового года, – наконец вставил я, выговаривая слова с неимоверным усилием. – За две недели до.

Ошарашенная открытием, Ида замерла с приоткрытым ртом. Так прошло некоторое время. А потом она замотала головой, сжала губы и громко сглотнула слезы. Она не плакала, прятала эмоции. А я не смел добить. Молчал, повторяя про себя: «Тебе приснилось, глупышка».

– Имешь прафа злица, – выдавил вместо этого. Потом подумал, что она и так ничего не понимает и напрягся сильнее: – Я тебя видел. Занос. Не справился.

– Не оправдывайся.

– Врач велел сказать.

– Я помню твое имя, – упиралась Ида. – И домашний адрес. А еще у тебя редкая генетическая мутация.

Вздрогнув, как от пощечины, я вспомнил ужасные очаги облезлой кожи на руках и ступнях, но спрятать ладони под одеяло не удавалось.

– Слышала врачей сквозь сон, – проговорил кратко, с пропуском слов, надеясь, что она поймет. Я запыхался от беседы, как от долгого бега. А на самом деле она просто заметила мои ладони. Я хотел добавить, но больше не смог произнести ни слова.