Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 41. Выписка

Ида

Я была в коме? Люди рассказывают, что видят реалистичные сны, когда возвращаются. Кто возвращается. Если…

Я вернулась.

И снилось мне, что я бегала по лесу, а вдалеке шумела дорога. На самом деле рядом с изголовьем кровати работал аппарат ИВЛ!

Курьер не приносил букет диких фиалок среди зимы. Его принесла прабабушка Груша, когда наступила весна!

Я познакомилась с Антоном на льду, только он сидел за рулем своей машины, и кружились мы по шоссе.

Мы встретили новый год вместе, в соседних палатах Гвоздикинской городской больницы, голова к голове, через гипсокартонную стену. Я наверняка слышала звук салюта. Возможно, моей последней осознанной мыслью было, что парень за рулем в общем-то ничего, и в любимых дорамах такой герой наверняка бы женился на попавшей под колеса простушке. Превратил бы ее в красотку. Или она бы гонялась за ним призраком девственницы с мечтами отомстить, а потом влюбилась. Пришел бы лис с девятью хвостами и отдал бы один, чтобы помочь несчастным вновь воплотиться вместе в следующей жизни.

Но мы не узнали друг друга, как не узнавали своих возлюбленных герои любимых дорам, если теряли специальную метку. Точнее, я все выдумала, а Антон объяснил правду. Горькую. Жестокую. Ранящую в самое сердце. Выворачивающую душу.

Ведь я влюбилась по-настоящему. Влюбилась, пока лежала в коме. Глупо. Абсурдно. Больно.

Только все происходящее не было сном. Не для меня. Мне же последние три месяца показались самыми настоящими за всю жизнь. Самыми яркими. Самыми приятными. Самыми важными. Я буквально переродилась.

– Аллочка, да не стоило отпрашиваться с учебы, – причитала мама, когда ворвалась в палату, держа в руках файл с выпиской от Виктора Семеныча.

– Мама, я еду в нашу с Аллой квартиру, – настаивала я, не желая возвращаться в родительский дом. – И выхожу на работу. Восстановление идет быстро.

– Алла, скажи ей!

Подруга слегка замялась и притворилась, что возится с замком на сумке.

– Скажи, что переехала к Максику! – взревела мать. – Ида, все твои вещи уже у меня. В той квартире теперь живут другие люди!

– Аллка? – от возмущения у меня пропала речь, которая возвращалась после пробуждения хоть и быстро, но не без труда.

– Макс не против, – невпопад заявила подруга, напряженно сдвинув брови. – И Толик ее заждался. Ида может пожить у нас. Какое-то время. Вдруг, Антон?..

– Да не знакомы они! – рявкнула мама. – И познакомятся только через мой тр… Ему придется и меня сбить! Преступник! Уголовник! Тюрьма по нему плачет!

– Я не могла снимать квартиру одна, прости, – скуксилась Алла и крепко стиснула меня в объятиях.

Да замучили в последнее время все извиняться! Будто извинениями можно что-то исправить!

– И вы обе не рассказывали мне до последнего, чтобы?.. – предложила я интриганкам продолжить.

– Чтобы ты не волновалась и поправлялась быстрее, – попалась Алла.

– А я твою бывшую комнату подготовила, – вступила мама, чуть отдышавшись после предыдущей тирады. – И тетю Таню пригласила в гости на завтра. Окунешься в приятные воспоминания, пообщаешься с Платошей. Помнишь Платошу? Я тебе рассказывала, пока ты спала.

Вокруг потемнело, словно снежные тучи осели на верхушки сосен, видневшихся за окном. И я кульком завалилась на кровать, с которой мы успели снять постельное белье.

Неужели мама как раз говорила о «Платоше», сидя у моего неподвижного тела, когда в моей реалистичной грезе мы ссорились на Графской площади новогодней ночью? Реальность практически не отличается… По ее мнению, Антон мне не подходит. Именно это она тогда и сказала!

– Он закончил аспирантуру, как раз после Нового года, и вернулся в Гвоздикин, – продолжала мама на своей волне. – Бывает же совпадение! Ты чуточку отъехала, он приехал. Судьба! Да еще и специальность у него такая заманчивая, про цветы. Как же там… а не суть. Я сразу решила, что моей девочке подходит. Не женат, внебрачных детей нет. Берем!

К глазам подступили колючие слезы. Родная мать провернула за моей спиной спецоперацию в сговоре с моей лучшей подругой! Да еще и люто ненавидит мужчину, в которого я успела по неопытности влюбиться прямо в коме.

– Уходи, – прошептала я сквозь слезы. – Уходи и перестань лезть в мою жизнь. Дай мне вздохнуть полной грудью.

– Да где там полная грудь-то? Если б хотя бы грудью в меня пошла, так нет, вся в отца!

И тут я подняла на нее взгляд. Решительный. Отчаянный. Готовый метать молнии, только бы слезы не полились безудержным градом!

– Завтра поговорим, – сдалась мама и без дополнительных прощаний покинула палату.

Внутри будто взорвалась новогодняя хлопушка. Шквалом из разноцветных конфетти обрушились сдерживаемые эмоции.

Папа. Мы редко говорили о нем. Может, именно поэтому в коме мне привиделся разговор об отце. Или мама вспоминала его, сидя у моей кровати морозным вечером. Она не любила обсуждать ненадежного человека, который ушел, сделав вид, что у них не появился общий ребенок. Он не интересовался мной и навсегда пропал из нашей жизни. Мама прежде не сравнивала меня с ним. Но в эту минуту мне наконец все стало ясно.

Мама осталась одна с малышкой-Идой на руках. И всегда оберегала сверх меры, чтобы доказать свою важность и нужность. Держалась за меня, как за последнего родного человека на Земле и боялась отпускать хоть на какое-то расстояние. Неосознанно внушала страх перед противоположным полом. Да и перед моими глазами никогда не было примера сильного плеча. Только размытый образ нерадивого отца.

Мужчины представлялись мне самыми ненадежными существами в мире. Их следовало опасаться и держать на расстоянии. С ними нельзя было вступать в близкие отношения, чтобы не обжечься так же, как мама. А она охраняла меня от той боли и безысходности, которую испытала сама. Ей важно было найти для дочери идеального. Единственного и неповторимого. Ведь то, что не получилось у нее, должно было обязательно воплотиться в моей жизни.