Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 45. Один на двоих

Антон

В начале лета я уже достаточно точно выполнял мелкие движения, чтобы закрыть инвалидность и вернуться на работу в ветеринарную клинику. Мама улетела в Екатеринбург, и к вопросу о моих биологических родителях мы не возвращались.

Я как раз отвез ее в аэропорт, еще до обеда попал домой и пристроился на любимом широком подоконнике, заваленном подушками, чтобы почитать книгу, которую начал ее еще зимой. Марк кричал, что она бабская, когда мы вместе заглянули в книжный магазин на углу сквера, и смеялся, что я купил ее по обложке. Но мне было все равно, ведь автор обещала противостояние магии и паровых двигателей, затонувшие города и воздухоплавание над протяженными степями.

Не успел я прочитать и страницы, как мое внимание привлекла хрупкая фигурка в легком платье песочного цвета. Из объемного пучка на макушке девушки выбивалась непослушная каштановая прядь.

– Ида?

Она смотрела прямо на меня, но не видела с улицы из-за яркого солнца. А мне вдруг перестало хватать воздуха, и оказалось, что я перестал дышать, как только ее заметил.

Ида говорила по телефону, злилась, грустила. Я схватился за ручку на раме, чтобы открыть окно и поздороваться. Глупо. Но молча наблюдать за ней через стекло казалось еще более нелепым.

Неужели она специально узнала мой адрес и караулила прямо напротив подъезда?

Она не дождалась, пока я решусь, резко встала со скамейки и умчалась в сторону сквера.

Я полагал, что воспоминания об аварии будут болезненными. Представлял, как меня затаскают по судам, как я буду отбиваться от разъяренной матери девушки, как буду работать на кредиторов, чтобы оплатить неподъемный штраф или усядусь в колонию, где забуду, как держать скальпель и брить четвероногим друзьям лапы под капельницу.

Но на деле Ида подписала бумаги, по которым не имела ко мне претензий, и штраф я заплатил терпимый.

Все-таки наша жизнь никогда не состояла только из настоящего или прошлого. Мы очень четко простаиваем в воображении предполагаемое будущее, волнуясь, переживая из-за того, что еще не случилось, но уже успело повлиять и на наше настроение, и на наше настоящее.

Так действительно ли этого выдуманного будущего не было? Я ведь успел сделать выводы и принять решения исходя из представлений.

Мне бы хотелось хоть как-то отблагодарить Иду за ее заботу или нежелание таскаться по судам – не важно. А еще мне безумно не хватало рядом человека, который пережил то же, что и я.

Катюха нашла Иду в соцсетях. Без лишних раздумий я попросил у нее ссылку, но подписаться не решился.

Ида ведь заметит.

На встречу с Виктором Семеновичем я поехал один. Он проводил исследования в том же здании больницы, где я провел три месяца комы.

Волоски на руках встали дыбом, когда я оставил свою Subaru Forester под развесистой ивой и ступил на широкое крыльцо. Ладони чесались и шелушились с самого утра, синдром отчего-то усугубился. Я давно перестал задыхаться всякий раз, как видел отставший клочок кожи, но сегодняшнее волнение будто хлестало гибкими прутьями, сбивая дыхание, окутывая ознобом.

Заходя в дверь, я еще раз оглянулся на машину, словно что-то внутри сопротивлялось решению оставить ее под деревом. Но в больнице я быстро переключился на фантазии о встрече с Идой у лифта. Отнюдь, девушка еще не приехала. Я оказался у ординаторской первым и долго топтался на месте, ожидая, когда освободится Виктор Семенович.

Он поманил меня в небольшой светлый кабинет и запер дверь на замок, чтобы нам не мешали.

Или чтобы никто не стащил его идею научной работы?

– На самом деле исследование началось сразу в момент аварии, – загадочно оповестил Виктор Семенович. – Вам ведь интересно, почему вы лежали в соседних палатах, головой друг к другу?

Я неопределенно пожал плечами, ведь прежде не задумывался об этом. Как положили, так и лежали. Главное, не ногами к выходу.

– Вы ведь знаете, что мозг вырабатывает электрические импульсы? – Он как раз подсоединял провода к медицинскому аппарату. – А границы нашего тела простираются дальше видимой оболочки.

Скептически хмыкнув, я подумал уйти, пока его бред не зашел слишком далеко.

– Вы зря смеетесь, Антон. Сейчас объясню. Глаз воспринимает электромагнитные волны видимого спектра. А вот специальные приборы, например, тепловизоры улавливают волны другой длины. Я не пытаюсь беседовать с вами на околонаучные темы. Только о том, что можно измерить приборами и доказать. – Он потряс папкой, где, похоже, хранилась копия истории болезни и черновики исследования. – Тепловое излучение выходит за границы видимого тела. Но если один теплый человек встретит второго, замерзшего в лесу, и они протянут друг другу руки, то даже на расстоянии каждый из них почувствует тепло или холод. Как считаете?

– Очень сложная метафора, но смысл я понял. До чайника не обязательно дотрагиваться, чтобы понять, что он горячий.

– Именно. Это значит, что мы способны ощущать друг друга и на некотором расстоянии. Точнее, нам кажется, что мы на расстоянии, а на самом деле соприкасаемся друг с другом в невидимом глазу волновом спектре.

– Мы с Идой соприкасались? – догадался я.

– Вы соприкоснулись еще в момент аварии. И сознание перед тем, как угаснуть, запечатлело образы, звуки, запахи и ощущения, которые окружали вас в те мгновения. Вы оба синхронизировались на уровне биохимии и биофизики. Токи, импульсы, понимаете? Разделить вас означало то же самое, что убить на месте.

– Но стена?

– В квантовом мире каждая частица удалена от другой на огромное по его меркам расстояние. Тем не менее, они взаимодействуют друг с другом, образуя вещество, которое кажется нам плотным. Но электромагнитные волны не знают об этом и запросто проникают через огромные «щели» квантового пространства туда, куда им надо, – объяснил Виктор Семенович. – Я бы положил вас в одной комнате. Но, согласитесь, это выглядело бы странно.

– Все, что вы мне сейчас говорите – странно.