Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 46. Под проливным дождем

Ида

Если в жизни не произошла случайность, значит, она не имела смысла. Но если что-то показалось простым совпадением – не стоит отмахиваться от него как от назойливой мухи и списывать на случай. Оно не простое.

– А я Катя, жена Марка, – с широченной улыбкой заявила моя новая соседка, потом шлепнула себя по лбу, закатила глаза и добавила, – Они с Антоном лучшие друзья с детства. Выросли в одной деревне.

– Цаплино, – ляпнула я.

– Ой, да не помню. Где-то под Екатеринбургом, – отмахнулась она.

Да-да, именно там.

Вот так я попыталась сбежать от Антона, вычеркнуть его из своей жизни, чтобы выздороветь. Но случайно сняла квартиру по соседству с его лучшим другом. А потому я не стала делать вид, будто не заметила странного совпадения.

Первым делом на встрече с врачом я рассказала о переменах, которые произошли в моей жизни, но снова привели меня к Антону. Пускай он этого еще не знал, но я вовсе не специально подстроила новое соседство.

– То, что мы осознаем – лишь вершина айсберга, – ответил Виктор Семенович. – Наше подсознание прячется «под водой» и куда более обширно, чем мы предполагаем. Именно оно управляет нашими поступками и даже реакциями нашего тела. А еще взаимодействует с другими людьми.

Наша встреча протекала в виде беседы. Я дала разрешение на диктофонную запись, но Виктор Семенович по ходу что-то помечал в блокноте.

– У вас раньше был синдром акрального шелушения кожи?

– Нет.

– Не проявлялся, – повторил он и записал от руки.

– Непереносимость яиц и курятины была.

– Дело в том, что мы учимся проявлять реакции у людей, которые нас окружают. Ваши ладони сначала были поранены, а после так и продолжали шелушиться. Но синдром Антона – врожденная генетическая мутация, для жизни не опасная – маленькая неприятность. Мы никогда не узнаем, была ли у вас мутация в том же гене до аварии, ведь вы не делали генетических анализов.

– Очевидно, была. Гены ведь не мутируют в течение жизни.

Виктор Семенович задумчиво потер переносицу и что-то подписал на полях.

– В лису больше не превращаетесь? – пошутил он.

– Пробовала, – честно призналась я с истеричным смешком в тон. – Уверена, всему виной дорамы про кумихо.

– Или номер машины «Л211ИС». Наша психика очень изобретательна, но не понимает метафор и шуток, все воспринимает за чистую монету.

С Антоном мы не пересекались. И после встречи с врачом у меня осталось чувство незавершенности. Будто все, что я рассказала ему, на самом деле требовалось рассказать Антону. Он бы вспомнил меня или рассмеялся в лицо. Но все бы лучше, чем так. Никак.

***

Осенью я снова приступила к учебе. В новой группе без Аллы было ужасно скучно. Однокурсники меня сторонились, многие смотрели мой блог и знали, что я пережила кому. Иногда подначивали, задавали вопросы, на которые не собирались слушать ответ.

– Может, тебе приснилось будущее?

– Это не было сном, – отпиралась я, пыталась что-то объяснить, хотя никому не было дела.

Но они продолжали, перебивая друг друга:

– А меня ты видела на новогодней вечеринке?

– А какое на мне было платье?

– Откроем гадальную лавку? Вдруг, ты теперь так можешь?

– Точно! После комы у всех появляются способности!

– После радиации…

– Жаль, что не подгрузилось знание китайского языка. Больше пользы, чем от безответной любви.

– Кансаамнида, – ляпнула я на корейском, потому что достали. – Кумао. – За непрошенные советы следовало поблагодарить, и для пущей убедительности я поклонилась, как делали в любимых дорамах.

В лицо больше не приставали, а за спиной теперь называли «Ида-мнида». Но в сети продолжали следить за блогом. А я теперь редко писала о прошлой зиме, больше выкладывала букеты с любимой работы и рассказывала про цветочные ароматы. Я уже пожалела, что так агрессивно заявила о своей влюбленности и рассказала о коме в сети.

Дождь барабанил по стеклам машины так, будто ее специально поливали из душа со всех сторон. На очередной этап исследования Виктор Семенович пригласил всех, кого я упоминала в прошлый раз. А потому Макс подвез нас с Аллой к больничному городку, но сам идти отказался.

– Участие добровольное. Я тебе снился один раз, на который разрешения не давал, – пробурчал он, слюняво поцеловал Аллу и вернулся в свой темно-синий седан.

– Козлина, – с любовью констатировала подруга и потащила меня к лифту, будто лучше меня знала, куда идти.

– И для чего ты его терпишь, Аллка?

– Вот мне тоже интересно, как ты терпишь?! – парировала подруга.

А я не нашлась, что ответить. О чем она вообще?

Я насупилась и к ординаторской подходила похожая на грозовую тучу.

Виктор Семенович как раз пропускал Катю и Марка внутрь.

Соседи обрадовались при виде меня, просияли. Даже вечно угрюмый Марк ошалело улыбнулся, подождал меня у двери и, пропустив Аллу вперед, толкнул меня локтем в бок, словно мы давнишние приятели, и заговорщически пробормотал:

– Я раздобыл для Тони твой номер, но он стесняется звонить.

– Раздобыл?

– Ага.

– Это так легко?

– Для меня несложно.

– И?

– Скину тебе его контакт. Вдруг ты более решительная. – Он тут же полез в карман и уткнулся в смартфон, будто только что со мной не разговаривал.

Мы расселись вокруг большого стола. Прошло не более минуты, как мне прилетело сообщение с незнакомого номера. Один клик по иконке, и «Антон» сохранился в записную книжку. Тут же дверь распахнулась и на пороге появился сам Антон с женщиной в возрасте.

– Ольга Вячеславовна, здравствуйте, проходите, – приветствовал Виктор Семенович.

Следом появились моя мама и прабабушка Груша.

По спине поползли капельки пота. Вот уж своих родственников я увидеть не ожидала, хоть врач и предупреждал, что созвал всех участников. Мне бы не хотелось делиться с ними подробностями, несмотря на то что я многое рассказывала в соцсетях совершенно чужим людям. Мои читатели видели романтический образ, мои родные осуждали меня настоящую.