Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 47. Никаких снов

Антон

– Позвони ей! – Марк тормошил меня за плечо. – Тони! Зря я, что ли, раздобыл ее номер?

После того, как Ида выбежала за дверь, в ординаторской началась суматоха. Мне никак не удавалось быстро сообразить, чего все так переполошились.

Может, девушке понадобилось в уборную?

– Сама вернется, – сделал я однозначный вывод. Естественные нужды на то и естественные.

– Лучше, почаще приходи к нам в гости! – заявила Катюха, которая обычно меня не жаловала. – Прямо сегодня приходи.

– У меня мама в гостях, – отказался я.

И что в головах у женщин? Почему ей приспичило меня приглашать посреди заседания?

Взрослые люди отчего-то вели себя как школьники, когда учитель ненадолго покинул класс. Они бесновались и спорили, пытались переложить друг на друга ответственность за хулиганство.

После летнего исследования у Виктора Семеновича я редко вспоминал об аварии. То ли техники гипнотерапии помогли мне расслабиться, то ли ежедневные хлопоты вытеснили из головы неприятные моменты. Я пережил желание оберегать хрупкую девушку Иду в кабинете врача, а когда вышел оттуда, будто освободился от лишних волнений. Совсем.

Вот и теперь спокойно наблюдал за общим помешательством и искренне не понимал эмоций окружающих.

– Преступник, он и есть! – возопила мать Иды, вскочив со стула, который с грохотом отлетел в сторону. – Сидит с постной миной! И с таким же безразличием людей давит!

– Ну что вы шумите? – удивилась моя мама. Все-таки мы с ней очень похожи.

– Вопрос с аварией исчерпан! – раздраженно включился Марк. – И не надо бросаться обвинениями.

– Нормальный человек давно бы поговорил с девочкой и объяснил, чтобы ничего не ждала! – продолжала завывать мать Иды, одновременно цокая ногтями по экрану смартфона. – Не берет! Трубку не берет!

– Да мы все только этого и ждем! – размахивая руками, согласилась Катюха. – Антоша!

– Когда я молчу есть два варианта, – задумчиво произнес я в разы тише остальных. – Либо мне нечего сказать по этому поводу. Либо я со всем согласен, и мне больше нечего добавить.

– И все-таки он мне нравится, – заявила Аграфена Никифоровна – а в коматозном бреду просто Феня – в образовавшейся паузе.

Остальные обдумывали мой ответ, и я усмехнулся про себя, довольный произведенным эффектом.

– Что вы чувствуете, Антон? – вдруг спросил Виктор Семенович, который до этого с интересом наблюдал за перепалкой и не вмешивался.

– Легкое удивление? – пожал плечами я.

– Легкое превосходство? – подкинул он.

Я кивнул, обрадовавшись, что хоть с кем-то в этом зале говорил на одном языке.

– Ваше сознание неспроста заблокировало травмирующие воспоминания, – вздохнул врач. – В прошлую нашу встречу мы вытащили их на поверхность, но психика нашла другой способ оградиться от сильных, невыносимых эмоций. Алекситимия. Отсутствие эмпатии, зашкаливающий прагматизм и еще ряд факторов. Вам ведь и сны совсем не снятся. – Он утверждал, я задумался и кивнул. – Антон, когда вы решили, что недостойны любви и простого человеческого счастья?

– Что? Никогда. Ничего подобного. Я не…

И тут я все понял. Про свой врожденный дефект, про мать, которая боялась не справиться, про биологическую маму, которая меня бросила. Да, умерла, оставив меня одного.

Так неужели я недостоин? Не достоин, раз со мной так обошлись самые близкие люди. Просто не достоин.

И я боялся быть отвергнутым, а потому отвергал сам. Отвергал близкие отношения. Отвергал и кожу на руках и ногах, чтобы не чувствовать.

– Давно, – выдавил я.

– А я не досмотрел. – Он покачал головой. – Разрешите?

– Что именно?

– Стать себе счастливым.

– Как?

– Просто. Я вам разрешаю, – по-отечески ласково, но настойчиво произнес Виктор Семенович. – А вы, Ольга Вячеславовна, разрешите Антону?

– Само собой, разрешаю, – всхлипнула мать. – И рекомендую.

– Теперь дело за вами, Антон. – Врач развел руками. – Решайтесь.

А мне последние несколько месяцев было так хорошо, что не хотелось ничего решать и ни на что решаться. Я просто жил: работал, ел, спал, читал книги, герои которых казались слегка неадекватными, ведь поддавались чувствам вместо понятной логики. И я просто наслаждался своим новым состоянием.

Никаких снов, никаких лишних мыслей – никаких волнений.