Лисий хвост

Глава IV (1)

После разговора с Мэргэном Хару отыскал сына. Ему сразу же бросился в глаза странный рисунок на лбу ребенка: полумесяц с ромбом посередине. Никогда прежде Хару не видал ничего подобного.

- Что это? – спросил он.

- Не знаю, это мне Билигма нарисовала, говорит, что это мне поможет лучше спать ночью.

Отец осторожно прикоснулся к рисунку. Он был нанесен красно-коричневой краской, видимо, на основе глины, однако от нее шел приятный пряный аромат каких-то трав.

 Однако Шима горел желанием носиться вместе с остальными детьми клана и всё его внимание поглощали игры, так что на вопросы отца он отвечал односложно, и было видно, что голова его занята лишь тем, как бы поскорее присоединиться к остальной детворе.

— Бато, я уже иду! – закричал Шима, когда отец, наконец, отпустил его после краткого расспроса.

Бато, сынишка Мэргэна, с которым Шима ехал в повозке, стал его лучшим другом за время поездки. Одного возраста, они чем-то дополняли друг друга, и если бы не внешняя непохожесть Шимы на других детей, то их можно было бы принять за братьев. Как бы то ни было, Хару остался один и решил побродить по становищу. Чувствовал он себя вполне неплохо, и несмотря на некоторую слабость и лёгкое головокружение, возвращаться в постель нисколько не хотелось.

Однако в стане ничего примечательного для Хару не было. Обычная повседневная жизнь, какая происходит в любом лагере степняков на всём протяжении от неизвестного Запада, где берёт истоки Степная Мать, и вплоть до Островного моря, где степь кончается. Ему уже довелось насмотреться на быт кочевников за долгие месяцы пути, да что говорить, за это время он и сам начал превращаться в кочевника и по одежде, и по потребностям. В силу своего несколько особого положения гостя клана, Хару почти не выполнял тех обязанностей, какие выпадали на долю обычного степняка-мужчины, да скорее всего они оказались бы ему не по силам. Он, конечно, умел ухаживать за лошадью и основным снаряжением, но в остальном он мог не больше чем ребёнок.

Хару решил прогуляться и подняться на ближайший холм, чтобы подумать немного в одиночестве о недавних событиях и поискать решения некоторых старых проблем. Подъём по склону Хару вполне одолел, хотя ближе к вершине и ощутил усталость. Всё-таки он действительно ослабел за последние дни, пока лежал в постели. Тем не менее, мужчина не собирался сдаваться, и последние тридцать-сорок шагов пробежал вверх, собирая все силы в кулак.

Наверху он отдышался и огляделся. На востоке, совсем недалеко, через три-четыре холма пониже, простиралась до самого горизонта степь. На западе, севере и юге ложились волны холмов, насколько хватало глаз. Кое-где они были гладкие, покрытые снегом, кое-где наружу выступали скалы, явно вулканического происхождения, чернеющие на снежном фоне, и лишь изредка виднелись рощицы изогнутых ветром сосёнок и островки кустарника.

День был тихий, солнце стояло ещё высоко для этого времени года, и находиться здесь, наверху, в отдалении и одиночестве было для Хару приятно, а унылый вид вполне соответствовал настроению. Хару присел на камень и задумался. Он думал обо всём, что случилось с ним, вспоминая прошедшие дни, думал о будущем, о сыне, и о том, что он оказался в долгу перед Мэргэном и его людьми, хотя те об этом и не знают. Взгляд Хару скользил по вершинам окружающих холмов, покрытых снегом, на котором играли солнечные лучи, кое-где образовывались причудливые формы, видимо, в тех местах, где снег лёг на скалы или скрыл некие особенности рельефа. В таких местах снег становился темнее, если это были углубления или низины, или же наоборот, блистал яркой белизной на возвышениях, устремлённых к свету. Дальние же холмы расплывались в голубовато-серой дымке. В особенности нравилось глядеть ему на небо. Степное небо, бесконечно глубокое и голубое, чистое и зовущее.

Какое-то время Хару вообще не думал ни о чём, а просто созерцал окружающий его мир, наполняясь покоем и радостью. Тяжкие мысли отползали прочь, разум прояснялся. Хару и не заметил, что по склону холма поднимаются два всадника, ведущие за собой в поводу ещё одного коня. Вскоре они приблизились к нему, и Хару наконец обратил на них внимание. Это были госпожа Билигма и какой-то могучий мужчина внушительных размеров, как раз подходящий под описание, сделанное Мэргэном.

— Госпожа Билигма, приветствую тебя и твоего спутника, — поднимаясь на ноги и слегка кланяясь, сказал Хару.

— Здравствуй, Хару, — ответила она. Её спутник лишь коротко кивнул.

— Не обращай внимания на Тага́ра, Хару, он почти не разговаривает с другими людьми. Только со мной он говорит свободно. Это не от неучтивости, а такой уж он по своему складу, — сказала Билигма. – Кроме того, у него тоже есть свои причины, сделавшие его нелюдимым.

— Хорошо, госпожа, я не стану принимать на свой счёт его молчание.

— Вот и правильно. А ты что же? Гуляешь?

— Да, госпожа. Надоело без толку лежать в постели.

— Я думала, что ты захочешь повидаться не только с Мэргэном и со своим сыном, но и со мной.

— Именно так, госпожа, однако Мэргэн предупредил меня, что ты очень занята с ранеными, так что я решил повременить.

— Да, Хару, очень похвально с твоей стороны. Один день или два дня, один час или больше – это уже не играет никакой роли. Ты был в пути ко мне многие месяцы, так что теперь разницы нет.