Лисий след в небесах нефрита

Пролог

Кровь на белом снегу похожа на лепестки алых хризантем. Я смотрю, как она растекается причудливыми узорами, и почему-то думаю именно об этом. Темно-алые ручейки пробираются между снежными кристаллами, создавая узоры, похожие на древние иероглифы судьбы. Наверное, когда умираешь, мозг цепляется за странные детали, чтобы не думать о главном.

О предательстве.

Ледяной ветер горной вершины Куньлунь треплет мои серебристые волосы, разметав их по снегу словно шелковые нити. Где-то вдалеке кричит одинокий горный орел — единственный свидетель моей гибели, кроме звезд на чернильном небе.

— Прости меня, Сяо Ли, — голос Чжэнь Тао дрожит, но рука, сжимающая рукоять меча, пронзившего мою грудь, тверда как никогда. Клинок холодный, выкованный из звездного железа — я сама подарила ему этот меч в день нашей помолвки. — Мне нужна твоя сила. Ради клана, ради будущего всех трех миров...

Я хочу рассмеяться, но из горла вырывается лишь хриплый кашель, окрашивающий губы алым. Металлический привкус крови на языке смешивается с горечью предательства. Пятьсот лет. Пятьсот лет я любила этого человека. Делила с ним ложе, сражалась плечом к плечу, доверяла больше, чем себе. Помню, как впервые увидела его — молодой культиватор, дерзнувший в одиночку сразиться с демоном третьего ранга. Его техника была несовершенна, но в глазах горел такой огонь...

— Ты же знала, что я всего лишь человек, — продолжает он, и в его обсидианово-черных глазах мелькает что-то похожее на сожаление. Но только похожее — как отражение луны в воде похоже на саму луну. — А люди слабы. Им нужна сила, чтобы защитить то, что дорого. Твое духовное ядро девятихвостой лисы... с ним я смогу прорваться к бессмертию. Смогу защитить наш мир от грядущей тьмы.

Наш мир. Как же. Его мир, его амбиции, его жажда власти, прикрытая красивыми словами о долге. Я вижу теперь, как дрожат его пальцы — не от раскаяния, а от предвкушения. Как расширены зрачки, жадно впитывающие вид моего умирающего тела.

Серебристый свет окутывает его ладонь, и я чувствую, как мое духовное ядро, взращиваемое тысячелетиями, начинает отделяться от тела. Древняя техника извлечения — я сама научила его основам, даже не задумываясь... Боль невыносима — словно тысячи раскаленных игл пронзают каждую клеточку, словно саму душу выдирают по кускам. Но хуже боли физической — агония души, которую предал единственный, кому я позволила увидеть себя настоящую. Без масок, без иллюзий, без вековой брони из цинизма и недоверия.

— Сяо Ли... — шепчу я, и алая кровь пузырится на губах. — Это мое имя... только для тебя...

Имя, которое никто не слышал уже восемьсот лет. Имя, данное матерью перед тем, как охотники убили ее за драгоценный мех. Имя, которое я доверила ему в ночь, когда признались друг другу в любви под цветущими сливами.

Девять серебристых хвостов, моя гордость и проклятие, безвольно распластались по снегу. Их призрачное сияние тускнеет с каждым ударом сердца. Когда-то он любил зарываться в них лицом, говорил, что они пахнут лунным светом и ночными орхидеями. Плел из выпавших волосков талисманы удачи. Теперь их серебро тускнеет, как и свет в моих янтарных глазах. Янтарь — застывшая смола, в которой навеки заключены мгновения прошлого. Как же это символично.

— В следующей жизни, — его голос становится холодным, деловитым, тон человека, завершающего неприятную, но необходимую работу, — не доверяй так безоглядно. Даже тому, кто клянется в вечной любви.

Духовное ядро окончательно покидает мое тело — сияющая жемчужина размером с кулак, в которой кружатся серебристые вихри моей тысячелетней силы. Внутри можно разглядеть крошечные молнии — отголоски всех прожитых жизней, всех познанных истин, всей накопленной мудрости. Чжэнь Тао смотрит на него с жадностью голодного зверя, и в этот момент я окончательно понимаю — человека, которого я любила, никогда не существовало. Это была лишь маска, идеальная иллюзия, созданная для того, чтобы я сама отдала ему свое сердце.

И ядро.

Вспоминаются все моменты, которые должны были насторожить. Как он слишком быстро изучил древние тексты о природе духовных зверей. Как настойчиво расспрашивал о секретах культивации девятихвостых. Как его взгляд на мгновение становился расчетливым, когда я демонстрировала истинную мощь...

— Про...клинаю... — каждое слово дается с трудом, кровь заливает горло, но я должна это сказать. Чувствую, как древняя сила просыпается в умирающем теле — последний дар рода девятихвостых. — Проклинаю тебя... Чжэнь Тао... В каждой жизни... ты будешь искать... то, что потерял... И не найдешь покоя... пока не искупишь...

Он морщится, словно мои слова физически причиняют ему боль. На его безупречном лице проступают тонкие алые линии — метки проклятия, которые проявятся в полную силу после моей смерти. Предсмертное проклятие девятихвостой лисы — это не пустые слова. Это договор с самой судьбой, скрепленный кровью и болью. Но жажда силы сильнее страха.

— Я приму любое проклятие, — говорит он, пряча мое ядро во внутренний карман. Ткань над сердцем светится серебром — моя сила уже начинает сливаться с его меридианами. — Ради силы защитить этот мир.

Мир вокруг начинает расплываться. Снег больше не холодит умирающее тело, боль отступает, уступая место странному покою. Слышу, как замедляется сердцебиение — древнее сердце, помнящее времена, когда боги ходили по земле. Но перед тем, как тьма окончательно поглотит меня, я вижу истину в его глазах.

Никакой благородной цели нет. Только жажда власти, только желание встать вровень с богами. В его взгляде — холодный расчет архитектора, любующегося идеально выполненным планом.

И я, глупая влюбленная лиса, сама дала ему для этого все необходимое.

— В следующей жизни... — шепчу я в пустоту, чувствуя, как душа начинает отделяться от тела, готовясь к путешествию через Желтые Источники, — я отомщу... И заставлю тебя... полюбить меня... по-настоящему... чтобы потом... ты узнал... каково это...