Листок и лисёнок

Глава 2. Дом с синими ставнями

Когда Анна вышла из «Листка» вчера вечером, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая реку в медовый цвет. Она постояла на крыльце, вдыхая прохладный июньский воздух, и впервые за много месяцев почувствовала… пустоту. Не ту тревожную, от которой хочется бежать к телефону, а тихую, почти приятную — как после долгой болезни, когда тело наконец перестаёт болеть.

— Так, — сказала она себе. — Жильё. Нужно найти жильё. И желательно до того, как начнётся эпизод «Девушка ночует в чайной под столом».

Она огляделась. Ни хостелов, ни гостиниц, ни даже таблички «Сдам комнату». Только деревянные домики с цветами на подоконниках и запах древесного дыма из труб.
— Отлично. Теперь я официально в сцене из «До встречи с тобой», только без инвалидного кресла и с рюкзаком вместо чемодана.

Она вернулась в «Листок». Дмитрий как раз вытирал стойку полотенцем.

— Забыла что-то? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет. Просто… да. Я забыла спросить, где живёт Лидия Ивановна…

Дмитрий задумался, потом кивнул в сторону улицы, не сдерживая улыбки.

— Иди к церкви. Там, за колокольней, дом с синими ставнями. Постучи в дверь и скажи: «Меня прислал Дмитрий из “Листка”». Если Лидия Ивановна не спит — сдаст тебе комнату. Если спит — всё равно сдаст. Она никогда не спит.

— А кто такая эта Лидия Ивановна?

— Бывшая учительница литературы. Преподавала сорок лет. Сейчас читает Пушкина вслух коту и ведёт борьбу с городской администрацией за сохранение старой липы на площади. Если ты не боишься женщин, которые знают наизусть «Евгения Онегина» и могут приготовить компот из одуванчиков, — тебе повезло.

Анна улыбнулась.

— Я выжила в поездке на корпоратив с сорока учителями из начальной школы. Думаю, справлюсь.

Дом с синими ставнями стоял чуть в стороне от дороги, в окружении яблонь. На калитке висела табличка: «Вход разрешён. Разговор обязателен».

Аня постучала. Дверь открылась почти сразу.

Перед ней стояла женщина лет семидесяти — прямая, как берёза, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и глазами, которые смотрели так, будто уже всё про тебя знают.

— А, — сказала она. — тебя Дмитрий прислал? Заходи, не стой на сквозняке. У меня тут компот из малины с мятой. Или чай, если ты из тех, кто не верит в советские напитки.

— Я да…я из Москвы, — сказала Анна, чувствуя себя школьницей на экзамене.

— Ах, Москва, — вздохнула Лидия Ивановна. — Город, где люди бегают, но никуда не приходят. Проходи. Снимай обувь. И не переживай — у меня нет Wi-Fi. Только радио «Орфей» и книжные полки.

Комната, которую Лидия Ивановна предложила, оказалась маленькой, но светлой: деревянный пол, кровать с вышитым покрывалом, окно с видом на реку и… книжная полка. На ней — Чехов, Булгаков, Ахматова и потрёпанное издание «Маленький принц».

— Это моей внученьки комната, — сказала Лидия Ивановна, заметив взгляд Анны. — Она уехала учиться в Питер. Говорит, что скучает. Но не возвращается. Молодёжь теперь такая: мечтает о большом городе, а потом звонит бабушке и плачет в три часа ночи.

— Я не планирую плакать, — сказала Анна.

— Конечно, нет. Все сначала говорят так. Плачь вообще сложно запланировать.

С этим Аня могла бы поспорить. В Московской суете любую истерику нужно планировать заранее, иначе выпадешь и графика и пропустишь важные дедлайны. Но этой милейшей женщине такое знать не обязательно.

Она назвала цену — в три раза ниже, чем в любом хостеле Москвы. Анна согласилась мгновенно.

— Отлично, — кивнула Лидия Ивановна. — Ужин в семь. Если опоздаешь — ешь сама. Но я всё равно накрою тебе на стол. Привычка.

Ужин был простым, но невероятно вкусным: картофельное пюре с грибами, солёные огурцы из погреба и тот самый компот из малины.

— Так ты надолго? — спросила Лидия Ивановна, наливая второй стакан.

— На неделю, — ответила Анна, уверенно. — Просто отдохнуть. От суеты. От… всего.

— Ага, — протянула Лидия Ивановна. — Как все. Приезжают на неделю, уезжают через месяц, а потом присылают открытки с новыми городами и пишут: «Спасибо, вы спасли мне жизнь». Хотя я всего лишь варила компот.

Анна рассмеялась.

— Я не ищу спасения. Просто… хочу вспомнить, как дышать полной грудью, ане в перерывах между двумя работами и университетом.

— Такое не надо вспоминать, — сказала Лидия Ивановна. — Надо перестать мешать себе это делать.

Она помолчала, глядя в окно.

— Дмитрий, кстати, хороший мальчик. После смерти отца уехал из Москвы, купил этот дом и начал заваривать чай. Говорит, что чай — это медитация в чашке. Я сначала думала, что он сошёл с ума. А потом попробовала его жасминовый улун. И поняла: он что он абсолютно прав.

Анна кивнула, но не стала спрашивать подробностей. Это было не её дело. Она здесь всего на неделю и не собиралась сильно дружить с местными жителями, насколько бы милыми они ни были. Она не любила привязываться к людям, про расставание с которыми знала наверняка.

— А ты зачем уехала? — спросила Лидия Ивановна мягко.

— Просто… устала, — честно ответила Анна. — Кажется, я забыла, как просто жить. Всё время должна что-то делать, показывать, доказывать…

— А, это ты по адресу. Здесь ничего доказывать не надо, — сказала Лидия Ивановна. — Здесь достаточно просто быть. Даже если ты просто сидишь и смотришь на реку.

Потом она вдруг спросила:

— Ты читаешь?

— Читала, — ответила Анна. — В школе могла по книге в день глотать. А теперь… даже десяти минут нет. Книги лежат с закладками на третьей странице. Как укор.

Лидия Ивановна кивнула, как будто это объясняло всё.

— Тогда завтра сходи в «Листок». Или просто возьми что-нибудь отсюда. — Она указала на полку. — Дмитрий бы сказал, что у тебя взгляд… как у человека, который давно не держал книгу в руках.

Анна покраснела.

— Он много такого говорит про тех, кого видит впервые?

— Только то, что важно.