Лиственница в огне

Александра: Часть 1

Менестрели умерли —

Их вчера сожгли.

Пропадают пропадом

Из стихов угли.

«Если бисквит сгорел — не жди, что получится нормальный торт, — думала Александра о своих отношениях с мачехой. — Лиза слишком много на себя взяла. Я давно взрослая девочка, могу самостоятельно распоряжаться и половой жизнью, и финансами. А она — просто дура».

— Добрый день. Разрешите?

Александра буркнула что-то вроде «драсти» и любезно отодвинула коленки, пропуская пассажира к законному месту возле окна. Ноздрей ненавязчиво коснулся терпкий аромат мужского парфюма. Экспресс дернулся, и кишка состава потянулась вдоль раскрошенной в труху платформы.

«Кедр и сандал… У папы похожие были, — шевельнулись в голове полузабытые воспоминания, тут же сменившиеся более важными проблемами: — Она, конечно, печется обо мне, это правда. Но сколько можно выносить мне мозг на тему мальчиков! Да, мне уже девятнадцать…»

— Зеленый чай, пожалуйста, — очень низкий голос слева резанул по ушам.

— Одну минуточку, — улыбнулась пухленькая проводница. — Можно забирать?

— Аа?.. Вы мне? — не сразу въехала в суть вопроса Александра. — Да…

Проводница забрала стакан из-под кофе. Ее маникюр был таким совершенным, что Александра отчего-то застыдилась своих по-детски голых ногтей. Она никогда не относила себя к прелестным нимфам, сильно стеснялась этого и боялась малейших изменений внешности.

Ей казалось, что она будет выглядеть глупо со своими единичными, но регулярными прыщами на подбородке, в любимых обшарпанных кедах и ровными отшлифованными ногтевыми пластинами с замысловатым рисунком.

— Пожалуйста.

— Спасибо.

Сосед расплатился за чай. Его отутюженные рукава рубашки вызвали почему-то смесь волнения и смутного раздражения у Александры, а бинт, аккуратно наложенный на правую ладонь, — интерес. Смотреть на соседа она откровенно стеснялась и упорно делала вид, что ей неимоверно любопытны впереди расположенное кресло и проход.

«Я позднего развития. Лиза, правда, думает, что я специально ни с кем не знакомлюсь? Или, что отшиваю толпы поклонников, которых на самом деле нет, не было и не будет? Может, я бы хотела, чтобы, например, этот сандало-кедровый на меня обратил внимание… Нет, конечно, не обратит. Никому я нафиг не сдалась».

— Простите, у вас не найдется сухой салфетки? — спросил неожиданно сосед. Александра чуть не подпрыгнула на месте, чувствуя, как сердце заколошматилось о клетку ребер. Патологически робкая, образцово-показательный интроверт, она боялась спонтанных бесед до пота между лопаток и дрожи в голосе.

— Есть, — выдохнула Александра и кинулась рыться в своем крошечном ридикюле. Как на зло, пачка с платочками оказалась погребенной под прокладками, зарядками и расческой с застрявшими в зубьях волосами. Пунцовея от мысли, что сосед видит нутро сумки, Александра чуть не выронила все свое добро на пол. — Вот. Пожалуйста.

Она протянула пачку, повернувшись вполоборота к мужчине, и мельком разглядела его: лет тридцать пять, а может, и сорок, волосы черные, чуть вьющиеся, в очках с изящной оправой, гладко выбрит. Александра со стремительностью, которую можно было принять за грубость и чуть ли не демонстративное отвращение, вернулась в прежнюю позицию, собираясь все последующие три часа провести не шевелясь.

— Спасибо огромное! Понятия не имею, как я умудрился все пролить…

Александра скосила глаза: мужчина старательно промокал не такую уж и подходящую под емкое «всё» маленькую лужицу на откидном столике. Она вздохнула, приняла остатки платочков и старательно запрятала их в сумку.

Снова скосила глаза. В голове пронеслось «сейчас или никогда».

— Не такая уж и большая лужа. Если бы не повязка на руке, думаю, ничего бы этого не произошло, — негромко сказала Александра.

Повисла пауза, преувеличенная мысленно ею до катастрофической длительности, во время которой она успела проклясть себя раз тринадцать. «Должно быть, я опять «набрала в рот каши» и он ни черта не понял из моего жалобного писка, а теперь и не знает, как стоит реагировать, — подумала Александра. — Никогда больше не буду разговаривать с незнакомцами».

— Если честно, то я и до травмы был несколько неуклюж, — прервал молчание мужчина.

— Что случилось? С рукой?

— Кот поцарапал. Он у меня огромный и дикий.

— Мейн-кун?

— Вряд ли. Подобрали с улицы котенком десять лет назад и откормили до состояния молодого бычка. Вообще-то у него ангельское терпение, но в этот раз он решил показать мне всю силу своей благодарности и любви… Хотите, фото покажу?

— Хочу! — загорелась Александра. От увиденного черного монстра размером со среднюю собачку у нее отпала челюсть. — Вот это Бегемот!

— Именно. Спирт только не пьет, да примус не починяет…- довольно отозвался хозяин кота. — Вы, часом, не Маргарита?

— Нет. Я Александра.

— Гордое имя, воинственное. Вам подходит. Вы похожи на воробушка, который так и рвется в бой, — улыбнулся сосед и тут же осекся, увидев хмурые серые брови Александры, сдвигающиеся грозным домиком, отчего она стала еще больше похожа на сердитую маленькую птичку. — Простите, пожалуйста, я не хотел вас обидеть! Простите! Не злитесь на старого глупого дурака!

— Не очень-то вы старый, — буркнула она в ответ. От действительно возрастного мужчины услышать такое сравнение было бы не так обидно. — Вы не первый, кто мне говорит подобное. В основном, пожалуй, бабушки у подъезда…

— Это не было оскорблением, поверьте. Вы очень юное и милое создание, которое хочется сравнивать с чем-то таким же сказочным и нежным. Простите еще раз, Александра.

— Да я не злюсь. Честно. Я злопамятная и обидчивая, но это не тот случай, когда меня действительно могло задеть.