Листья на ветру

Наложницы

Двери в покои резко открылись, разбудив своим грохотом стражу и правителя, что схватился сразу за меч, лежавший подле него. Мхотеп нахмурился, увидев Зубери, чей шрам, казалось, пылал ярко-красным от бега. Его дыхание было прерывистым, а лицо исказили недовольство и горечь.

– Сбежала, – коротко констатировал главнокомандующий, покорно склонившись на колено.

– Как?! – вскочил мужчина с постели, выругавшись, и направился в темницу, – Где была стража?!

– Стражника оглушили, – поспевая за правителем, проговорил Зубери.

– Где был второй?! – кипел от злости Мхотеп, – нам теперь не найти ту служанку!

– По словам пострадавшего, тот ещё не вернулся: ушёл из-за беременной жены.

– Наказать обоих! Никогда, ни при каких условиях нельзя покидать свой пост! Всех казнить!

– Как прикажете, – тихо ответил воин, – Но тебе следует успокоиться, Мхотеп. Не дай гневу затуманить мысли.

– Ты прав, Зубери, – резко остановился мужчина и глубоко вздохнул, а затем более спокойно продолжил путь.

Зубери лишь хмыкнул. Мхотеп всегда отличался резкой сменой поведения, но обычно на это требовались специальные условия, сейчас же его господин казался более нервным. Причина была ему известна: Мхотеп ненавидел, когда что-то происходило в Та-мери без его ведома, особенно во дворце. Только из-за этой причины, как казалось военному, Несу-бити столь сильно и нетерпеливо пытается отловить эту служанку, что могла привести к доносчику. Но причина была не только в этом...

Они миновали лабиринты коридоров и колоннад, когда Зубери заметил огонёк в янтарных глазах, которого не видел несколько лет. Тем временем Мхотеп ускорился, но, заметив здание темницы, стал идти медленнее, но грозно. Стражники около входа, державшие провинившегося, упали на колени. Будто тоже были виноваты, а связанный весь напрягся. Даже в лунном свете различимы взбухшие вены на его шее. Когда он увидел пальцы в изящных сандалиях, то стал головой биться о песок, умоляя о прощении.

– Умоляю, пощадите, о, Великий Несу-бити! – поднял стражник резко голову и застыл от холодного, пробирающего до костей взгляда, который заставил всплыть чей-то шёпот в голове.

«Проси о казни. Признай вину, если встретишь «Его». Лишь тогда сможешь выжить...»

– Умоляю, казните! Я виноват! Я плохо исполнял свою службу! Отсеките мне голову, если я смогу так искупить свою вину пред вами, о, Могущественный Несу-бити!

– Я подумаю, но сначала говори, как это произошло! – вздохнув, грозно проговорил Мхотеп.

– Мы стояли на посту, когда пришли две служанки. Одна из них держала поднос с яствами, но не было там ни вина, ни фруктов. Лишь кувшин с водой и хлеб. Мы ничего и не заподозрили. Вторая была нам знакома. Она как раз и сообщила, что у Нери жена рожает. Он и помчался вместе с ней. А я остался и решил поесть, чтоб еда не пропадала. Сделал пару глотков, а на последнем резко наступила темнота и боль в шее...

– Что за девушка? – напрягся правитель.

– С красивыми загадочными светлыми глазами, – на миг в его глазах промелькнуло смущение, – Остального я не помню, простите, Господин... – виновато потупил он взор.

– Хорошо. Я не казню тебя, но ты понесёшь наказание. Порка. Десять ударов по спине. А теперь уведите его, – махнул он рукой.

– Благодарю, о, Милосердный Несу-бити! – поднявшись на ноги, горячо воскликнул стражник.

Его пихнули, чтоб тот уже гначал шевелиться, и спасшийся добровольно отправился на наказание. Он благодарил за оставленную ему жизнь служанку и своего правителя.

– Почему ты не казнил его? – спросил Зубери, следуя за Мхотепом.

– Тот, кто осознал оплошность и раскаялся, заслуживает жизни, – ответил он и замолк, обдумывая полученную информацию.

Спускаясь по каменным ступеням в полутьму, мужчина почувствовал резкий перепад температуры. От плит исходил холод, вызывающий неприятное передёргающее ощущение. По коридору лился бледный свет из маленьких отверстий камер. Бронзовые прутья окружали с обеих сторон. Темница пустовала. Массовый побег? Нет. Всех заключённых или казнили ещё утром, или наказали и отпустили. Здесь оставалась лишь ночная служанка, но и её уж нет. Решётка в её камеру оказалась открыта настежь. Мхотеп вошёл в камеру и стал разглядывать маленький квадрат из стен, пока Зубери осматривал замок. Положив руку на солому, мужчина нахмурился: едва тёплая. Это значило, что она совсем недавно сбежала.

– Замок пытались вскрыть изнутри, но открыли ключом снаружи, – сделал вывод Зубери.

– Она не могла далеко уйти...

– Обыскать дворец?

– Без лишнего шума.

– Как прикажете, – он поклонился и удалился, оставив Мхотепа одного.

Мужчина закрыл на минуту глаза, прислушиваясь. Он слышал шаги на поверхности, голос Зубери и ветер... Ветер проходился по каменным плитам, по разбросанной соломе... Неожиданно Мхотеп услышал тихое, но твёрдое "мяу", заставившее его поднять голову и открыть глаза. На него смотрели не мигающим взглядом карие глаза кошки, что сидела на выступе маленького окошка. Она спрыгнула и подошла к нему, надолго уставившись в глаза, будто читала страницы его души. Затем направилась из камеры по дороге, которой пришёл мужчина. Мхотеп провожал её взглядом, пока кошка не остановилась и не обернулась, мотнув головой, будто говоря следовать за собой. Он поднялся и последовал за животным, что вывело его наружу, а затем повело по территории дворца, иногда останавливаясь и оглядываясь. Проверяла – идёт ли он за ней. Мхотепу стало крайне любопытно поведение священного животного. В глубине души он надеялся, что это Бастет[1], ведущая к ответам на его вопросы...