Листья на ветру

Слуга

Дымилась вода, по которой плавали лепестки цветков персика, в купальне. Небо, как обычно, насыщенной синью сверкало чистотой. Солнечные лучи пятнами попадали в помещение через листья деревьев огромного сада вокруг дворца. Ряд служанок, во главе с Нубит, стоял около стены, дремля в ожидании. Их правитель сидел в воде с закрытыми глазами, оставив руки на бортике раскинутыми. Тёмные русые волосы длинными прядями спускались в воду, окрашиваясь слегка в рыжий. В помещении царила тишина, лишь иногда нарушаемая птицами. Когда вошёл Мбизи, Нубит топнула, из-за чего все служанки колонной вышли.

– Я позову тебя, Нубит, – проговорил Мхотеп, не открывая глаза.

Служанка поклонилась и покинула купальню.

– Приветствую вас, Великий Несу-бити, – с поклоном проговорил жрец, одетый в лёгкую, но закрытую одежду с украшениями. Его коса слегка колыхнулась от движений.

– Мы наедине, поэтому без формальностей, Мбизи. – ровным, спокойным голосом произнёс правитель, попытавшись переубедить друга, – Что запланировано на сегодня?

– Прошу прощения, Несу-бити, но вы выше по статусу. Я не имею права так обращаться к вам, иначе я должен понести наказание, лишающее жизни. Вы — полубог, наш Несу-бити. Выше вас только Боги, – с почтением ответил советник, объясняя свою позицию.

– Так или иначе, я разрешил тебе это, ещё когда мы были детьми. Также ты занимаешь высокий пост, лишь на ступень ниже меня: Номарх[1] и главный верховный жрец по совместительству, – вновь начал он бессмысленный спор, который не приведет его к победе из-за упрямства его друга.

– Я смиренно прошу прощения, но это не совсем так. Став вашим Номархом, мне пришлось оставить пост главного жреца. Его занял вновь мой учитель, но спустя два года он передал его другому человеку, которого одобрили вы же. Как мне известно, этот человек из храма Маат[2]. Увы, это всё, что я знаю.

– Ах, этот… Мети. Подложил, уболтал и скрылся! Вот же, старый шакал… – зашипел от злости мужчина, – Но ты расслабился, Мбизи, – жёстко произнёс Мхотеп, – Мой отец бы отрубил тебе голову. Ты должен всё знать. Ты – мои глаза и уши. И ты знаешь: посты, имеющие хоть немного власти, должны занимать люди моих взглядов.

– Вы можете меня казнить. Я совершил непростительную ошибку, – склонил он голову к полу.

– С тобой что-то не так в последнее время, Друг мой. Что-то произошло? Ты ничего не скрываешь от меня? – впервые за весь разговор правитель посмотрел на советника, который не поднимал головы, но ощущал взгляд, режущий и вызывающий одновременно удушье.

– Как я смею, Мой повелитель... – так же невозмутимо ответил Мбизи.

– Мбизи, мы с тобой уже пятнадцать лет знакомы. Я доверяю тебе больше чем Зубери, с которым мы десять лет; больше чем Нубит, что верой и правдой служила во дворце почти с рождения. Поэтому не подводи меня. Я не хочу тебя потерять, – проговорив это, мужчина отвернулся от него, закрыв глаза, – Оглашай список дел.

– Кроме ежедневных дел сегодня ежемесячное слушание жалоб народа. Затем несколько приговоров требуют вашего согласия...

– Пусть Зубери с приговорами разберётся, а то в последнее время его не видно. Думаю, за старое взялся.

– Как прикажете. Тогда встречу с послами–торговцами перенести на более раннее время?

– Нет. Это время я проведу в саду.

– Как пожелаете.

– Также я хочу встретиться с новым главным верховным жрецом и узнать, что же это за человек, выбранный Мети.

– Сегодня?

– Необязательно. Можно и завтра.

– Вы знаете, скоро восхождение Сириуса. Все храмы готовятся к празднику.

– Именно поэтому я и говорю, что можно и завтра. На этом всё, – сказав последнее слово, Мхотеп хлопнул в ладоши и встал.

В купальню вошли служанки, и только Нубит не смотрела в пол, руководя процессом. Правителя высушили тканями, обтёрли маслом, завязали драпированную ткань до колен. На голову, шею, руки и ноги надели множество украшений из золота и драгоценных камней. На этом могло быть и всё, но правитель махнул рукой, и Нубит с грустными глазами подала маленький ларец. Там лежала только одна вещь. Не из драгоценных сплавов, а из обычных лент. Любой другой таращился бы, увидев его на правителе, но не три доверенных лица, ведь они знали: этот браслет бесценен для Мхотепа. Мужчина надел его на руку, вместе с золотыми браслетами. С минуту он глядел на него.

– Будут ещё приказания? – закрыв ларец, спросила Нубит.

– Нет. До обеда можешь быть свободной, – произнёс правитель и вышел из купальни.

Войдя в тронный зал, Мхотеп всматривался секунду в советников, что стояли в две колонны параллельно друг другу, потом, как обычно, подошёл к своему трону и удивился. Знакомая кошка валялась на подлокотнике. Её хвост медленно качался, пока она находилась в полудрёме. Мужчина не стал её тревожить, однако кошка перебралась к нему на колени и окончательно уснула.

– Впускайте, – твёрдым громким голосом приказал Несу-бити.

Разные люди приходили к нему. От богачей до обычных горожан. О чём бы они ни говорили, он слушал внимательно, а его лицо оставалось непроницаемо. Внимание было связано не только с любовью к своей земле, но и немного от скуки. Слушая других, он развеивал обыденность, потому что иногда попадались интересные люди с интересными спорами. Он слушал неспешно, потому что его никто не ждал, и он не искал с кем-то встречи...