Листья на ветру

Истина

Все называли Бомани-Минку злодеем и предателем. Совет не скупился на негодования и злословия, но стоило их услышать Несу-бити, то говорящий получал удары розгами на месте. В назидание остальным. Тело Бомани было доставлено в столицу и бальзамировано. Мхотеп провёл полную церемонию погребения, как члену правящей семьи и любимому брату.

Оставаясь безутешным, несколько дней он провёл взаперти своих покоев. Не ел – пил. Нубит услышала полную историю от Зубери и не отходила ни на шаг от покоев своего господина. Каждый раз её пытались увести то Зубери, то Мбизи, но та упёрто оставалась возле двери. Она видела Мхотепа лишь тогда, когда приносила еду и вино. Её обращения к нему вскоре закончились, не получив никакой реакции. Понимание повторений событий, немного утешало, но переживания не оставляли её. Но что же делать обычному слуге? Только ждать и делать, что можешь. И сидя в коридоре, Нубит ждала преданно и терпеливо.

Иногда её глаза стекленели от обрывков воспоминаний, что отражались то тоской, то грустной улыбкой, то надеждой, то…

– Как он? – спросила с печальным лицом её Кьянеа, надеясь встретиться с правителем.

– Так же, – с каменным лицом и красными глазами отвечала служанка, сидя напротив дверей.

– Может, я смогу ему помочь?

– Чем же? – недоверчиво покосилась Нубит на неё. Несмотря на внешнюю доброжелательность наложницы та ей не нравилась.

– Поговорю с ним, отвлеку. Придумаю что-нибудь. Хотя бы попытаюсь, – со вздохом ответила блондинка, взглянув на каменные двери.

– Он всех прогоняет. Если не боишься, что в тебя прилетит что-то – дерзай. Только б ему стало легче, – девушка уже ни во что не верила, как и в изменениях Повелителя от встречи с наложницей.

Блондинка же бесстрашно подошла к дверям и приоткрыла одну, заходя вовнутрь. В покоях творился беспорядок. Все ткани зияли дырами или валялись на полу, усеянному осколками кувшинов и мечей. Колонны покрылись неглубокими трещинами. Вся мебель, которую можно было перевернуть, была перевернута с ног на бок. Сам же правитель сидел на конце ковра у выхода на балкон. Он нещадно лил в себя алкоголь, а как только сосуд опустел, то был кинут со всей силы назад. Кьянеа вздрогнула, ощущая, как её задело осколком. Кувшин разбился о колонну рядом с ней. Резкий звук заставил на мгновение замереть, но глубокие вдохи привели в чувства. Девушка знала, как справляться с эмоциями.

– Уходи отсюда, – буркнул Мхотеп, отвернувшись к небу.

– И не подумаю, – упрямо ответила девушка, приближаясь, – Вам пора выходить. Траур трауром, но жизнь продолжается. Вас ждут дела. Вы – Правитель. – Она встала перед ним и вгляделась в осунувшееся лицо, – Сколько вы не спали? Вы вообще спали? – её недовольство не скрывалось.

– Нет, – безучастно ответил мужчина, тупым взглядом уставившись ввысь. Его лицо осунулось за несколько дней. Следы усталости, некой болезненности и отчаяния не скрывались даже от мимолетного взгляда. Кьянеа продолжала рассматривать его, не узнавая в этом человеке опрятного, спокойного, твёрдого Правителя, кого считали потомком богов, мудрейшего за последние два века. Сейчас он был слаб и сломлен. Разум его поглотил туман, из-за чего наложница была неуверенна, что её узнают. На мгновение она растерялась, её охватила жалость, которая мигнула в её светлых глазах, но подавилась. Нахмурив тонкие брови, продолжила она свой напор:

– Почему?

– Не могу. Как только закрываю глаза – вижу, как голова моего брата слетает с плеч… – его голос звучал хрипло и слабо. Мхотеп не смотрел на девушку. Весь его взор занимало небо, что медленно переходило из дня в вечер. Он сжал запястье с браслетом машинально, ища успокоения от поглощающей боли утраты последнего родного человека.

– Вы хотите мести? Если вы получите её, то успокоитесь?

Только сейчас взгляд тёмных глаз переместился на наложницу, чей голос стал непривычно сух и серьёзен. Он не думал о мести. Кому и за что ему мстить? Разве не он сам убил своего брата? Разве не он запустил эту череду смертей, приведших к данному моменту? Мхотеп был уверен в своей повинности, и никакие слова не могли убедить его в обратном. Слова наложницы лились рекой, накладывались на его мысли, бессвязно и хаотично и так метавшиеся в пьяной голове. Мужчина никак не мог их поймать и соединить.

– Кто-то отрубил голову вашему брату. Это убийство, ведь Вы ещё могли всё решить мирно. Нужно опросить всех оставшихся живых: Зубери, Акифа… Метит. – На именах Мхотепа будто ударило током, что-то поднялось в его душе, оттеснив бичевание. – Нужно выяснить и покарать по справедливости. Истина откроется и принесёт умиротворение. Дайте разрешение – и я займусь этим! – Кьянеа опустилась на колени, излучая взглядом всю преданность и целеустремленность, а Повелитель оставался безучастным и опустошенным.

– Бери из стола табличку и делай, – кинул он и продолжил сидеть на месте, – И скажи Нубит принести ещё вина.

– Спасибо, Несу-бити, за доверие. Сделаю всё в лучшем виде, – улыбнулась девушка, поклонившись. Когда табличка оказалась в её руках, то пробежала эмоция молниеносно, скрывшаяся от Мхотепа. Кьянеа вышла с гордо поднятой головой и повелительным тоном сказала, – Нубит, Несу-бити хочет ещё вина. Стража, найти Акифа и Метит и бросить в темницу. Зубери вызвать на допрос. Повелитель желает истины о смерти брата, – она показала табличку уполномоченной, доказывающую свои возможности. Стражники отдали честь и побежали исполнять волю правителя. Нубит же хмуро и с подозрением уставилась на блондинку. Та ей лишь лучезарно улыбнулась и в сопровождении стражника отправилась в допросную.