Листья на ветру

Да столкнутся звезды

Пустынное море кажется бесконечным, а палящее солнце кружило сознание и взор. Песок стёр босые ноги человека. Несмотря на жару не снимал он свой плащ с капюшоном на голове. Его фигуру шатало от усталости, и брёл он, не зная куда именно. Перед глазами всё плыло, а затем, наконец, померкло. Странник потерял равновесие и свалился лицом в песок. Сил давно не осталось даже на мысли. Сказать что-либо, как и надеяться на помощь, стало бессмысленным...

Пылал золотой круг в синеве необъятных небес. Ни звука, ни жизни не наблюдалось среди песчаных барханов. Даже ветер не желал находиться в таком одиноком месте. Внезапно мелькнула тень птицы. Её длинные и могучие крылья рассекали воздух с необычайной лёгкостью, вызывая восхищение. Глаза цвета оникса внимательно следили за мельчайшими движениями внизу, и вскоре раздался соколиный зов, призывающий своего хозяина, находившегося неподалёку. Высокий мужчина, чья кожа сверкала бронзой, был подтянут и плечист. Это говорило о том, что он не являлся вельможей или рабом. Его грудь закрывала лёгкая броня, а на поясе поверх схенти[1], из белой драпированной ткани, висел меч в ножнах, знающий битву и вкус крови, делающий всё ради своего господина. На плечи мужчины падали пряди каштановых, слегка пшеничных, волос из длинного хвоста, завязанного ниткой. Широкий лоб его охватывал золотой обруч, извивающийся змеёй. Большие ладони проходились по шее буланого жеребца, чей хозяин взирал на него топазами с нежностью и неким одиночеством. Среди песков, безлюдных и растущих, он часто проводил время. Город находился далеко, а поселения располагались ближе к зелёным и плодородным землям к востоку. Прекрасное место для уединения. Соколиный зов взметнул взгляд топазов в небо, где на солнце тень кружилась. Мужчина вскочил рывком на коня и рысью направился к птице. Когда он увидел фигуру в тёмном одеянии, то изумился, а приблизившись и немного приоткрыв лицо ему, присвистнул. С лёгкостью взяв на руки путника, воин перекинул человека через седло и поскакал неведомо куда.

Где не представляешь жизнь, она есть. Среди холмов, гористых и песчаных, травянистых и пустых, стоял и цвёл большой город рядом с полноводной рекой. Вход в него защищали массивные ворота со статуями богов. Пройдя через них по длинной широкой аллее из белых кирпичей с высокими деревьями, кустами и цветами попадаешь к огромному дворцу с цветущими садами и прудами. Множество построек соединялись островками зелени или проходами с массивными колоннами. Коридоры во дворце создавали лабиринт, который пройти незнающему сложно. Рядом находился храм, позади которого возвышались усыпальницы, что тянулись к небесам. Ниже город спускался к полноводной реке. Там всё цвело. На улицах, где стояли дома с плоскими крышами, на которых от ветра колыхались ткани на верёвках, стоял шум: там и тут ходили люди, торговали, покупали, создавали. Бегали дети, играясь. Солнце отражалось от белоснежных блоков домов, не давая спать бездельникам. Наверно, из-за этого в городе кипела жизнь. Во дворце же царило спокойствие, несмотря на то, что все готовились к вечернему торжеству. Хотя один из слуг бегал из здания в здание в поисках своего господина. Его голос уже начал хрипеть от выкриков имени, но никто ничего не видел и не знал.

Как только слуга скрылся в очередном строении, раздался негромкий смех, исходящий от высокого светловолосого мужчины в лёгких одеждах таинственного оттенка аметиста. Изящный овал лица озарялся красивой скромной улыбкой с укором, а светлые глаза его были устремлены на своего господина, являющегося ему и другом, и братом. Он был красив и умён, но не мог сравниться с тем, кто сидел на каменном ограждении. Господин прижимался широкой спиной к круглой колонне, согнув одну ногу в колене, а другую оставив висеть около пола. Этот человек имел утонченный, немного женственный от молодости и внутренней скрытой мягкости, овал лица, что становился всё мужественнее и острее чертами. Ясные, пронзающие душу, глаза янтаря смотрели куда-то вдаль. Слабый ветер шевелил длинные темно-русые пряди, что не сковывались прическами или головными украшениями, покачивал кольца в ушах. Руки его украшали золотые с драгоценными камнями браслеты, как и не тонкую шею. Он носил над хитоном[2] кусок шкуры льва, пойманного им на охоте в ранние годы. Уже в свои двадцать господин являлся знатоком в науках и искусстве, хоть вторым он не любил заниматься и сразу бросал после изучения. Его не тянуло к этому, как чтение и правление. Он являлся мечтой всех женщин, но ни одна не задерживалась у него дольше, чем на одну ночь. Ни знатные дамы, ни дочери советников и жрецов его не интересовали, а девушки с пониженной социальной ответственностью могли быть максимум минутным увлечением. Поэтому крыло его наложниц пустовало. Его уважали и боялись одновременно. Учёные и простые люди восхищались им и надеялись на него, а люди со значительной властью в руках опасались его взглядов и деяний, потому что не велик срок, когда он займет место своего отца, что являлся главой царства, Несу-бити. Однако сын был готов ко всему, поэтому оставался равнодушен...

– Господин Мхотеп, загоняете мальчишку, – усмехнулся мужчина, являющийся правой рукой полубога, – Он ведь только свою работу выполняет, а вы опять бросили его и исчезли.

– Мбизи... – как-то отдалённо позвал сын Несу-бити, – От чего возникает неведомая пустота, когда в минуты тишины посмотрю я в небеса? Будто чего-то не хватает, хотя всё есть...

– Возможно, вы устали. Вас уже загружают делами, как полноценного правителя. Вы перетруждаетесь, даже во вред своему здоровью, не слушаясь моих советов, поэтому чувствуете себя опустошённым, – сдержанно ответил Мбизи.

Однако одинокий взгляд не спускался с синего полотна, а верный слуга не мог ничего более сказать, глядя на своего господина. Они были знакомы уже двенадцать лет. Росли вместе, обучались, хорошели и крепли, но Мбизи[3] жил тихо и размеренно, словно вода в озере, из-за чего ему дали это имя. У него ничего не было, поэтому нечего было и терять. Мхотеп же переживал смерть близких, бесконечные предательства и покушения. Для него всё людское перестало иметь значение и потеряло краски, сделав его скучающим хищником, что стал развлекаться от покушений. Жизнь не представляла особую цену, главное – процветание царства Та-мери. Только иногда проскальзывала меланхолия чувств, что восставали и ослабшим голосом взывали к себе. И лишь два человека знали об этом и видели его в такие минуты...