Листья на ветру

Последний день

В некоторые дни совсем не хочется просыпаться. Предстоящие дела дня уже въелись в корку мозга, заключив жизнь в круг. Сознание пытается выбраться из него, однако не всегда получается что-то менять, потому человек остается в мире, отличном от реальности. Этот день для Мхотепа стал именно таким. Проснувшись по обыкновению от стука, он отдал приказ отложить все дела и вновь погрузился в сон, уткнувшись в рыжую макушку. Ему тепло и уютно, так зачем просыпаться?

Однако через несколько часов, когда солнце достигло пика, под боком начались движения. Странница просыпалась и возилась в объятиях, чтобы выбраться. Мычала, крутилась, но ей никак не удавалось вылезти из крепкого кольца. Ругалась, злилась, стукала по рукам. Мхотепу не составило особого труда представить ее выражение лица, а вот подавить улыбку – еще как понадобилось. Она по-детски милая.

– Если ты сейчас меня не отпустишь, клянусь перед богами, я сломаю тебе нос! – заметив подергивающиеся уголки губ, прорычала девушка, – Считаю до трех. Раз…

Внутренне юноша напрягся. Вспомнилось, как она его ударила в грудь. Как она заставила его потерять сознание – до сих пор оставалось для него загадкой. При этом он сильнее ее. «Если сжать руки, то она не сможет их поднять, следовательно, и ударить», – думал он.

– Два…

Мхотеп напряг руки, зажав сильнее, но так и продолжая притворяться спящим. Всё это время Хепри пристально сверлила взглядом его лицо. После второго числа она тяжко вздохнула. «Видят боги, я предупреждала», – и с этими словами она замахнулась головой.

– Три!

Мхотеп, не ожидавший такого удара, чуть снова не ушел в тот мир. Удар головой оглушительной волной прошел к мозгу. Голова закружилась. Он стал проклинать дикарку, чтобы сам Апоп ее душу мучил за такое действие. Сжимая нос, юноша выл от боли и ярости. Открыв глаза, он чуть ли не кинулся на девушку, но та отскочила к двери с серьезным и грозным лицом, всем видом показывая, что он сам виновен в своем наказании. Брюнет собрался со всеми силами своими и подавил гнев. Его трясло, нос болел нещадно, казалось, его сломали, однако кровь не пошла: цел.

– Если мы спим на одной кровати, это еще не значит, что можно ко мне лезть, – проговорила иноземка, нахмурившись, – Я не рабыня и не наложница.

Юноша продолжал с осуждением смотреть на нее, ничего не говоря и удивляясь себе. Если бы ситуация повторилась, но на месте дикарки был кто-то другой, то он бы давно избил в ответ, вернув в несколько раз больше. Незнакомец или близкий… В его сознании всплыли лица Зубери, Мбизи, Нубит. Однако он не смог представить их в данной ситуации.

– Сильно ударила? – виновато потупила она взгляд. Мхотепу сразу вспомнился младший брат. Однажды, когда они были детьми, он пропустил удар на тренировке и получил по колену. Тогда Косей смотрел на него так же. Злоба улетучилась сразу.

– Болит? – Хепри подошла к нему осторожно и дотронулась холодной ладонью до места ушиба. Юноша обхватил ее запястье, сдержав. – Прости…

– Не делай так больше, – устало от бессилия перед ситуацией, произнес он.

– Не буду, если не заслужишь, – надувшись, строго глянула она на него. – Дай, взгляну, оценю ущерб, – слегка улыбнулась она. Мхотеп отступил с тяжким вздохом. Хепри же едва осязаемо стала водить по спинке носа, уводя боль вверх. Ее тонкие губы что-то тихо шептали. Прислушиваясь, юноша понял лишь то, что это неведомый ему язык.

– Что ты шепчешь? – спросил он в недоумении.

– Прошу избавить тебя от боли.

– На каком языке?

– На своем.

– Язык твоей родины? – с изумлением уточнил он.

– Да, – ответила она и отошла от него.

– Интересно. Научишь?

– Нет, – сказала она, отрезав.

– Почему?

– Это тебе не пригодиться. Закрыли тему. Ты помнишь об обещании?

– Как о нем забыть, если ты каждый день напоминаешь? Настолько не доверяешь мне? – с наигранным чувством оскорбленного человека произнес Мхотеп.

– Да. Я никому не доверяю, – прямо заявила иноземка, – Так легче выживать.

– Что ж, не в силах не согласиться с тобой. Этот мир жесток: доверие легко предается и продается, – присев на постель, проговорил наследник, погладив рукоять меча.

– Не мир, а общество людское, – фыркнула она.

– А ты любишь уточнять, как погляжу. Только это крайне раздражительно для других людей, – усмехнулся он.

– Так легче понимать смысл слов другого человека. Из-за недопонимания слишком много проблем, – потирая лоб, присела девушка рядом с собеседником.

– Например? – повернулся Мхотеп к ней.

– Ну… Например, кто-то сказал, что отпустит тебя, но не сказал каким образом. А вдруг он отпустит, продав тебя другому? От себя ведь отпустил, дал свободу, точнее передал ее другому. Или же убил тебя, следовательно, дал свободу твоему духу… Как-то так…

– Ну и странные у вас темы для разговоров, – с округленными глазами сказал Зубери, заходя в покои, – Не мрачновато ли с утра?

– Зубери, – со скепсисом вздохнул Мхотеп и недовольно поджал губы, вытянув в одну полосу, – Я тебе что говорил насчет входа ко мне в покои?