Листья на ветру

Оковы

Всю ночь и утро не засыпала стража поблизости с покоями лотоса. Даже толстые стены не могли заглушить крики, рыдания, рёв, хруст дерева. Первые часы они косились в немом шоке друг на друга с каждым новым звуком, после же как-то привыкли, однако сердца их не из металла. Жалость к пленнице пробирала до костей. Но ничем и никак они не могли помочь. Сжимая челюсти силой, стражники продолжали стоять у запертой двери. К утру звуки стихли. Они выдохнули с облегчением: уснула.

– Время смены, – сообщили им товарищи.

– Вам повезло. Это было ужасно… – отозвался, поникши, мужчина.

– Она всю ночь кричала в истерике… Как прекрасно, что моя жена так никогда не делает… – добавил второй и, приобняв товарища за плечо, наконец ушёл от дверей.

Однако далеко они не смогли уйти. Их ждал утренний доклад главной служанке наследника.

Всю ночь в душе звенела тревога. Мхотеп ворочался и часто просыпался от этого чувства. Стоило солнцу проявить первые лучи, как мужчина поднялся на ноги и вышел на балкон. Из-за бессонницы он испытывал сильнейшую усталость и подавленность. Совсем иные, чем в первую ночь с ухода девушки. Тогда он не успел провести с ней время. Как назло его завалили бумажной волокитой, совещаниями и визитами к отцу-правителю. Когда Мхотеп освободился, то с ужасом заметил заход солнца. Он бросился к себе в комнату, но та была пуста. Эта пустота ощущалась непривычно: темно и холодно. Нубит явилась через несколько минут и сообщила об уходе странницы. Ему оставалось лишь свыкнуться: обратно привыкнуть к своему образу жизни. Всё же это всего лишь один человек, обычная девушка, которых у него в гареме десятки. С этими мыслями он приказал отобрать пятерку красавиц и устроить ему вечер с танцами. Спальня озарилась огнём: зажгли все чаши и факелы. Музыка лилась, как вино из кувшинов. Прекрасные девушки оголяли все свои прелестные места, будоража мужское желание. Они развлекали его всеми способами: от бесед до плотских утех.

«Не то», – вынес вердикт сам себе Мхотеп. Не тот смех, не те беседы, не та трапеза, не то тепло. Раздражение медленно нарастало, пока он не выгнал всех. Ему нужна была именно эта девушка. Та, что с повадками кошки, та, которой не нужно от него ничего, та, что не лебезит перед ним, не пресмыкается, а наоборот пытается своим характером задавить, та, что имеет детские черты, та, что проявляет жалость и упрямо не признает неправоту. Найти её не составит труда, а вот добровольно завлечь обратно – задача не из лёгких. Её желание покинуть этот город было зацепкой, но она умело обходила стороной все расставленные им ловушки. В итоге, ему не оставалось ничего, кроме как стать её личным тираном, ведь если он хочет, то любыми способами получит желаемое. Но кто ж знал, что она настолько принципиальна, что попытается его убить, а потом себя? Особенно второе. Что за безумная идея лишить себя жизни? И всё ради чего? Ради неосязаемой свободы. А ведь он её не ограничил, не сковал цепями, не запер у себя в комнате, заставляя развлекать его. Он отдал ей комнату Небет-пер наследника. Дальше лишь покои Несут-Хемет. Он вознёс её своим вниманием над другими наложницами. Она смогла бы покидать дворец, если пообещает не сбегать от него. Они могли бы плавать по реке Зэорис на лодке, ездить в другие полисы Та-мери. Однако теперь это казалось ему далёкой мечтой.

– Как там Хепри? – спросил он, услышав открытие дверей. Он знал, что к нему явилась Нубит для служения.

– Разнесла на щепки всю деревянную мебель в покоях, прокричала всю ночь до потери голоса. К еде так и не притронулась со вчерашнего вечера. Сейчас спит, – сдержанно отчиталась златоглазая девушка, не скрывая хмурость в голосе.

– Неужели быть со мной настолько мучительно? – проговорил он растеряно, сжав перила. – Нубит, как девушка, скажи, почему так?

– У меня только один ответ, Господин. Её стремления важнее вашего внимания. Если вы спрашиваете совета, то вам следует отпустить эту птицу.

– Как думаешь, если я приду к ней, она прогонит меня? – проигнорировав её совет, Мхотеп повернулся к девушке и стал искать в её глазах надежду.

– Однозначно, – без сомнений ответила та, глядя ему в глаза. – Будут какие-либо приказания?

– Всё для утренних процедур и забота о Хепри.

– Как прикажете, Господин.

Умывание, завтрак, тренировка, купание, разбор документов и проведение советов – почти неизменный распорядок дня Мхотепа. Изредка он выбирается на проверки. Крайне редко – в другие полисы. Он придерживался его по обыкновению. И сегодня был именно такой день. После завтрака Мхотеп отправился на тренировку к Зубери. Друг, как всегда, ожидал на песчаной площадке, скучающе оперевшись на свой меч. Завидев преемника, воин лениво выпрямился и сделал наклоны, ощущая хруст в позвоночнике.

– Ну, что? Меч, копье, стрелы? – перечислил мужчина, – О, может скачки?

– Пробежка и силовые упражнения. Мне нужно развеяться, – ответил Мхотеп, завязывая волосы.

– Развеяться от чего? Неужели дела сердечные? – самодовольно ухмыльнулся Зубери с кошачьей хитростью.

– Заткнись и не мели чепухи, – огрызнулся юноша и побежал.

– Да ладно тебе, Мхотеп, – с озорством протянул воин, идя с ним наравне. – Кому, если не мне, ты можешь довериться? Я ведь твой друг прежде всего!

Однако Мхотеп предпочел бежать в молчании, ускоряя темп.

– Я слышал, ты вернул дикарку, – невзначай кинул Зубери, подмечая уставший раздражённый взгляд карих глаз, – И слышал, что против воли. Это на тебя не похоже. Ты никогда не гонялся за девчонками, особенно такими…щуплыми и со странностями.