Листья на ветру

Ни друг, ни враг

Находясь несколько дней в данном месте, Хепри уяснила одну вещь: люди, с которыми она подружилась, не были ей настоящими друзьями, спасающими в беде. Все они – люди Мхотепа прежде всего, готовые исполнить любой его приказ без вопросов. Нубит изначально не проявляла к ней особого дружелюбия, потому Хепри не была повергнута в сильный шок от обращения, которая та оказывала ей сейчас. Однако с Зубери дела обстояли иначе. Он казался дружелюбным и открытым, но в то же время девушка видела в нём эту театральщину. Хепри считала, что это дало ей возможность приблизиться к душе воина и стать тем понимающем другом, о котором сама мечтала, но, к сожалению, Зубери – тоже человек Мхотепа. Отчего та вынуждена проявлять недоверие. Раньше девушка улыбнулась бы на его улыбку и компанейски ущипнула его за руку, теперь выпрямилась и с прищуром вглядывалась в его лицо. Мужчина понимающе хмыкнул, улыбка почти сошла с его лица, оставив лишь грустную тень. Он опёрся спиной на дверь и скрестил руки, глядя ей в глаза в ожидании дальнейших действий дикарки. Если она позволит и впустит в своё пространство, то они поговорят, если нет, то нет. Этот жест немного успокоил иноземку – она чуть расслабилась.

– Зачем ты пришёл? – спросила Хепри, – Тебе Мхотеп приказал?

– Он не знает, что я здесь. А пришёл лишь навестить. Я считал, что это меня не касается, но… – он слегка веселее улыбнулся, – мы подружились теснее, чем я ожидал. Дикарка, я не могу помочь тебе с побегом, но я не враг тебе.

– Вижу, – без размышлений ответила Хепри и подошла к мужчине.

– Как-то ты слишком быстро ответила, – ощущая неловкость, проговорил Зубери, потрепав рыжеволосую макушку.

– Чувствую, что ты не лжёшь, – пожала та плечами, уткнувшись лбом в его грудь, – это всяко лучше…

– Нубит была к тебе жестока? – поглаживая, как маленькую, по головке, уточнил мужчина.

– И да, и нет. Силой кормила, смотрела с ненавистью, обливала водой, чтоб очухалась…

– Жестоко так-то, – хихикнул Зубери.

– Я понимаю её злость…

– Я тоже понимаю, однако она перегнула. Признай.

Девушка покрутила головой. На неё накатывала усталость, только уже иная, не убийственная, а от мирного. Будто она нашла тенёк в знойный день. Зубери вновь стал подшучивать над ней, рассказывать смешные истории из своего прошлого. В непроглядной тьме он стал ей лучиком света, живой водой. Сама того не замечая, иноземка стала отвечать на его колкости, подкалывать в ответ и смеяться. Они сидели на полу, обсуждая характеры людей, традиции в разных народах. Зубери поведал, что пришёл из Ассии, поведал об обычиях союза племён. Хепри до Ассии не дошла, потому с особым интересом слушала его рассказы. Проходили часы за разговорами. Никто бы и не заметил этого, если бы не явилась Нубит.

Как только она зашла – Хепри замолчала. Улыбка сошла с её лица, сделав его непроницаемым. Сама служанка с недовольством глядела на Зубери, который заявился без разрешения, когда приказ Мхотепа дозволял лишь ей заходить в покои. По её взгляду она грубо спрашивала, что он тут забыл, а воин лишь улыбался ей глупо, приготовившись отскакивать. Девушка держала поднос с едой и могла спокойно швырнуть в него что-то. Хорошо если едой, а вот посудой больновато. Конечно, с его навыками он ловко поймал бы всё, однако с Нубит Зубери любил дурачиться и часто специально позволял отхватывать от неё. Сама Нубит же поставила поднос на столик и смирила взглядом иноземку, после чего вновь посмотрела на разгильдяя и кинула ему: «За мной». Воин потрепал дикарку по волосам и, пообещав ещё навестить, вышел за брюнеткой.

Как только они удалились на приличное расстояние от покоев и глаз посторонних, девушка обозленно обернулась к нему, зашипев с приподнятыми плечами.

– Апоп тебя забери, что ты здесь забыл?! Тебе запрещено даже приближаться к этому коридору!

– Нуби, – от своего прозвища девушка вздрогнула: неожиданно строго оно прозвучало из уст названного брата «дурака». Она вгляделась во внезапно строгое лицо мужчины, в голосе которого чувствовалось скрытое осуждение. – Ревность ревностью, но обращаться с ней как с преступником явный перебор.

– Я не обращаюсь с ней как с преступницей! И ревность тут ни при чём! – возмущенно воскликнула девушка. Зубери покосился на неё с саркастичным лицом, заставляя служанку стушеваться на глазах. Её распирала внутренняя злоба: пристыдили как ребёнка. Да ещё кто!

– Нуби, пойми. Если ты хочешь сделать Мхотепа счастливым, то Дикарку нужно расположить к себе, стать ей другом, а не врагом. Чем быстрее она свыкнится с этим местом, тем яснее будут планы Мхотепа на неё, – размеренным голосом сказал Зубери.

– Ты это говоришь во благо господина Мхотепа или иноземки? – с подозрением отнеслась Нубит к его словам, однако Зубери не ответил на её вопрос, а продолжил свою мысль.

– Ты же знаешь Мхотепа: он быстро теряет к людям интерес, когда получает от них желаемое. Сейчас он увлечён ею, но неизвестно в силу недосягаемости или же по-настоящему и это всё дело рук Хатхор. Как сказал бы Мбизи, чем дольше длится неопределённость, тем больше проблем всплывет за этот период. Поэтому, Нуби, оставь свою злость, тем более Дикарка не виновна ни в чём. Ты это прекрасно понимаешь.

После непродолжительного разговора брюнетка вернулась в покои Хепри, которая ела сама, но без особого интузиазма. Съела та немного: всего треть от принесённого. Нубит глядела на неё и размышляла, с грустью осознавая свою неправоту. Иноземка была худа, несчастна и, сидя на полу, казалась настолько одинокой и покинутой, что невольно к ней испытываешь жалость. Своими словами служанка больше надавила на неё да отградилась после возвращения в дворцовый комплекс, хотя ещё не так давно они могли делить между собой еду за беседой и даже смеяться. Совестно стало Нубит. Злость от ревности, действительно, застлала ей глаза. А ведь странница всегда относилась к ней с добротой. С первого знакомства та не подставляла и не вредила ей. Со всем своим безумием, она могла сразу оглушить её и сбежать, но предпочла мирный способ. Нубит вздохнула, теперь ей ещё тяжелее пойти на примирение, но она сделала этот шаг – присела рядом с ней.