Листья на ветру

Затишье

Спустившись на пол, он сел напротив, съедаемый стыдом и чувством вины. Он смотрел в её глаза с горьким сожалением, но не приближался больше.

– Прости меня, Хепри. Прости меня. Я такой глупый. Этот договор... Зря я вообще начал его. Мой отец ни за что бы не согласился. Что собственно и произошло. Я говорил с ним, поругался. Был огорчён и обижен его отказом. А потом увидел тебя с Зубери, и ревность поглотила меня. Ты ни в чём не виновата. Ты улыбалась и смеялась так ярко, как со мной не бывало. Вот я... Да что я несу... – под конец вздохнул он, осознавая не связность мыслей. – Такой глупец я. Лишь ради сближения с тобой натворил дел. Надо было сразу с тобой быть честным, а не искать лазеек. Совсем поехал...

– Угу, – только и выдала девушка, искоса глядя на него с поджатыми губами.

– Если честно, то я не знаю, что делать... Я так сильно хотел сблизиться с тобой, что не нашёл других способов. А в конечном счёте снова всё испортил.

– Угу.

– Хепри, – изнывающей от боли усмешкой скривились его губы, когда его взгляд вернулся на отстранённое лицо, – Ты теперь совсем мне отвечать перестанешь?

– Я думаю, – не отвлекаясь на него, тихо прошептала девушка, – Эта ситуация круговорота повторных действий. Ты ищешь пути ко мне, но выбираешь неправильные, что только отталкивает меня. Твой план с соглашением имел бы смысл и успех, если бы до этого ты не обманул меня. Ты потерял моё доверие, из-за чего любой обмен невозможен. Без доверия нет торговли. Но ты прав, с этим что-то надо делать, иначе мы оба будем в убытках. За кражу отрубают руку. За забранную жизнь отнимают жизнь. Мне нужно что-то, чем ты расплатишься за ложь, чтобы вернуть моё доверие. Потому что я не прощу тебя.

Она взглянула на него острой серостью металла, пока Мхотеп с изумлением наблюдал за её шепчущими губами, говорящими стратегией. Хоть вслух он и не сказал, но признал, что девушка умна. В этот момент она не уступала по мысли Мбизи.

– На моей родине за обман меньшая плата это пальцы человека. Однако меня это не интересует. Расскажи мне, вы, люди пустыни, чего боитесь больше всего?

– Небытия. Забвения, – мрачно и глухо отозвался Мхотеп, упав взглядом на пол. – Когда не проходишь суд Осириса, то тебя ждёт пустота до конца времен. Место, где ничего и никого нет. Это самый главный страх любого мерийца. Однако я уже многое нарушил, что отяжелит моё сердце, и будет оно поглощено Амат.

– Тогда тебе нужно исправить это, нет?

– Скажи как? Ведь большинство связано с тобой, – слабо и безнадежно улыбнулся юноша.

– Главный бог моего народа – бог войны. Мы сражаемся за правоту, забирая жизни обидчиков. Но также у нас есть ритуал "Клятва крови".

– Клятва крови? В чём он заключается? Вы приносите в жертву богам кровь? – воодушевился Мхотеп, как ребёнок, открыв для себя неизвестное.

– В основном, да, – кивнула она, – но между друг другом мы наносим рану. До шрама. Если кто-то не сдержит клятву на крови, то его кровь будет проклята, следовательно, его тело будет в муках, как и дух. Готов ли ты поклясться перед богами?

– Это выход из круга, так что да, я готов. Говори, что нужно делать.

– Если через три месяца я не полюблю тебя, то ты полностью отпускаешь меня: не преследуешь, не пленяешь вновь, не убиваешь, не ранишь. Так? – глядя в глаза, уточнила Хепри.

– Так, – согласно кивнул Мхотеп, – Если же ты полюбишь меня, то твоя жизнь и свобода будет принадлежать мне. Ты никогда не покинешь меня, даже если я не захочу видеть тебя.

– Давай кинжал, – протянула она ладонь, – Я помню, что он у тебя есть.

– А точно до шрамов? Ты же девушка, – с неохотой протянул он оружие, глядя на неё с виноватой обеспокоенностью, – У тебя ведь уже есть...

– Шрамы это показатель нашей жизни, нашей силы духа. Они только украшают, – гордо заявила иноземка, крепко сжав рукоять, и хитро улыбнувшись добавила, – А вот отрубленное что-то – это уже позор.

– Среди вас много воинов, я так понимаю? – усмехнулся он.

– Да, для нас честь умереть в бою, – Хепри с силой надавила на ладонь, утопив лезвие на половину в своей плоти. Не ослабляя хватку и нажим, она перерезала свою кожу, задев мышцы. Ни один мускул не дрогнул на её лице, будто это действие она повторяла каждые будни. Линии судьбы окрасились в алый. Она ловко перекинула кинжал в целой руке и протянула рукоятью к Мхотепу. Юноша не мешкал, повторил.

– Что дальше? – спросил Мхотеп, оглядывая окровавленные ладони.

– Нужно произнести клятву с настоящим именем, – сжав его ладонь в рукопожатии и смешивая их кровь, ответила иноземка, – У вас оно считается секретным. По-прежнему готов? – Мериец кивнул, не отрывая глаз от её. – Я, Рэгнфридр, клянусь перед богами, что сдержу клятву на крови во что бы мне это не встало. Если же я нарушу клятву, да будет моя душа проклята и не найдет она спасения и спокойствия.

– Я, Сефу, клянусь перед богами, что сдержу клятву, а если нарушу, то поглотит мою душу Амат и попадет она в забвение.

– Что ж, – довольно улыбнулась девушка, – клятва принесена. Теперь надо замотать раны.

Хепри отпустила ладонь Мхотепа и посмотрела на свою. Поднеся к лицу, она, словно кошка, стала слизывать кровь. Маленькими движениями кончика языка девушка по чуть-чуть избавлялась от алого цвета на линиях, совершенно не обращая внимания на сидящего напротив юношу, наблюдавшего за ней. Язык проходился и по пальцам, по которым растеклась кровь. Приподняв взор серых глаз, Хепри в недоумении покосилась на него, отчего он почувствовал смущение и отвернулся.