Листья на ветру

Значимость

Мхотеп являлся таким человеком, который никогда и ни за кем не бегал, не искал. Если кто-то нужен, то он звал через слуг. Зубери же являлся тем человеком, что не всегда приходит по первому зову. Он приходил либо когда сам того желал, либо когда того уже палками гнали. Такой уж характер. Поэтому Мхотеп не искал пропавшего телохранителя и не особо ждал. Занимаясь повседневными делами, он знал, что когда-нибудь тот явится с весёлой улыбкой и начнёт с глупой речи. «Ветер нашептал мне, что ты меня ищешь, о, мой господин,» – так и слышался его голос в голове Мхотепа, однако день принёс ему удивительное явление. Зубери запихивали к нему в кабинет через проём, а делала это никто иная как Хепри. Воин же вопил о том, что ещё не готов и что Мхотеп его по косточкам пересчитает.

– Да иди ты, наконец! – тужилась девушка, проталкивая всем своим малым весом, сердясь, – Не съест он тебя!

– Съест! Ещё как! Вместе с костями! – продолжал упираться Зубери, глядя через плечо на неё и улыбаясь. Всё же ситуация веселила и его самого.

Мхотеп же сидел и взирал на это, сидя за столом, поражённый сценой. То, что эти двое сблизились, ясно как день, однако степень удивляла. Взгляд тёмных глаз метнулся на рядом стоящего Мбизи, у которого уже начинала пульсировать вена у глаза. Начался внутренний отсчёт до взрыва советника. Брюнет перевёл взгляд на проём и усмехнулся. Всё же с приходом Хепри всё оживилось. Зубери стал веселее и сильнее выделываться, Мбизи по цепочке реакции показывать больше эмоций. Не хватало только Нубит для полного шума.

– Вы оба с ума посходили?! – раздался громкий голос служанки позади Хепри, явно недовольный. Одним пинком она затолкнула Зубери в помещение, что тот влетел и встретился лицом с полом. – Как вы смеете так себя вести перед господином? Ладно Зубери, он полный идиот, но ты, Хепри? – её гневный взгляд метнулся в девушку, что пристыжёно опустила глаза и проказливо улыбнулась ей, хихикнув.

Все открывались ему с новой стороны, думалось Мхотепу.

– Рад всех видеть, – с усмешкой объявил Мхотеп, привлекая к себе внимание.

– Мхотеп, Нубит опять меня ударила! – сообщил воин плаксиво, будто несправедливо обиженный ребёнок.

– Ах, ты! Иди сюда, безмозглый! Я научу тебя! – кинулась было Нубит с кулаками, но Хепри оперативно взяла её за руки и сжала, успокаивающе гладя по голове.

– Ну, ну, Нуби, – ласково проговорила Хепри, – Сама сказала, что идиот. Что с него взять?

– И ты туда же, Дикарка? Предательница, – с наигранным ужасом и прискорбием посмотрел Зубери на неё, – А ведь говорила, что мы – друзья…

– Прости, Зубери, – виновато отозвалась та, – Но перед Нуби каждый сам за себя.

– Ах, ты разбиваешь мне сердце… Ай! – тем временем Мбизи подошёл к воину со свитком в руках и стукнул мужчину по голове. Зубери было возмутился, но глядя в гневные глаза, притих.

– Теперь все успокоились? – уточнил Мбизи строгим тоном.

– И так, с чего такая честь видеть вас всех вместе? – с улыбкой спросил Мхотеп, подходя к Хепри.

– Я хотела, чтобы ты с Зубери прояснили несколько моментов, – уклончиво отозвалась иноземка, не глядя тому в глаза.

Комната погрузилась в немую тишину. Каждый понял, что имела в виду девушка, ведь всплеск гнева Мхотепа не остался не замеченным. Стоило увидеть одному, как волной увиденное захлестнуло весь дворец и потихоньку вышло за пределы, превращаясь в слух, обрастающий новыми подробностями. «Иноземка предала милость наследника и завязала роман с его телохранителем, а Мхотеп узнал, и гневу его не было края. Он решил наказать девушку, а самого воина прогнать. Хепри стала разрушительницей дружбы, змеёй, укусившей и отравившей наследника. Однако позже её за глаза обвиняли в тёмном колдовстве, потому что Мхотеп простил её и вновь одаривал своею любовью». Самого же Мхотепа не интересовали эти слухи. Мбизи и Нубит не спрашивали, осознавая ложь. Недопонимание? Было. Остальное - нет. Но стоило иноземке напомнить об этом, как атмосфера стала отягащённой: у незнающих всей ситуации копошились вопросы, а участники в неловкости вздохнули.

– Эм, – чужеземка прочувствовала ситуацию и не знала, что делать. Когда-то она мирила детей, приводя их друг к другу, но совсем позабыла, что Зубери и Мхотеп уже не дети. Их связь останется даже после случившегося, и они сами могут решить всё. – Что хотела, то сделала, – произнесла она и, крепче сжав руку Нубит, посмотрела на юношей, – Дальше вы сами. А я к Кахотепу с Нуби.

После чего девушка увела за собой служанку, оставив мужчин наедине. Мбизи продолжал молчать, отстранённо взирать на своих друзей.

– Может, выпьем? – предложил Зубери, глядя в сторону, – Под хеком разговор всегда легче.

– Ты прав, Друг мой, – хмыкнул Мхотеп, – Мбизи, скажи слугам и оставь нас одних.

– Как прикажете, Господин, – поклонившись, ответил советник и ушёл.

Через несколько минут принесли кувшин с хеком и кубки. Поставив их на стол, слуги вышли, а Зубери сразу разлил напиток, устраиваясь на одном из стульев. Только разговор всё равно не шёл. Оба сидели и выпивали, глядя кто куда. Никогда не задумываясь об этом, юноши никогда не разговаривали по душам. Они могли веселиться, сражаться, соревноваться, но ни разу не обговаривали, что у них на сердце. Для Мхотепа Зубери являлся другом, что поднимет настроение, привнесёт красок и эмоций в будничную жизнь, при этом являлся и тем, кто обязательно защитит его со спины. За советом к нему не сходить и о «глубоком» не поговорить. Для Зубери же, по мнению наследника, Мхотеп являлся и господином, и товарищем, и другом, с которым тот мог набедокурить.