Листья на ветру

Изменчивость

Барабаня по двери, она криком звала подопечную. Кулаки болели от прикладываемой силы. В голове опустело. Дверь запертая изнутри не поддавалась напору. Шли минуты, а может и час. Что произошло? Где стража? Что с Хепри? Как мужчины оказались в коридоре? Кто их убил? Не помня себя, служанка ломанулась к единственному, кто был не безразличен. Она ворвалась в помещение, не видя мужчин, что докладывали о работе. Бледная и с застывшим ужасом и слезами на глазах. Мбизи сразу встал и быстрым шагом подошел к ней, прикоснувшись к плечу. Впервые он видел Нубит такой. Сбивчивой речью та попыталась объяснить, но язык будто не слушался ее. Единственное, что выходило это имя и кровь. Советник смирил присутствующих взглядом, приказывая не двигаться и молчать, а сам направился к покоям иноземки, подозвав свою стражу.

Он остановился рядом с лежащими мужчинами. От одного касания к коже незнакомцев мужчина от осознания слегка нахмурил брови. Переполох неминуем. Мертвы. У одного перерезано горло. У второго откусили часть ноги. У третьего вспороли живот. Дорожка крови вела к закрытой двери. Их выволочили и выбросили из покоев. Мбизи шагнул к двери и постучался.

– Ино… Хепри, – он поправил себя, оглянувшись на столпившуюся толпу из стражи и слуг, что пришли поглазеть на шум, – Вы там? Откройте.

Ответа не последовало. Он обернулся и приказал разогнать зевак. «Чья-то жизнь угаснет…» – вспомнились ему ее слова. Мужчина вздохнул.

– Несите топор. Ломаем дверь, – холодным тоном отдал он приказ. – Тела унести и узнать личности. Нубит, – Мбизи подошел к осевшей на пол девушке, что держалась подальше от тел. Дыхание ее выровнялось: ошалевшее состояние не прошло, однако служанка уже осознавала происходящее и могла четко ответить на вопросы, которые тот собирался задать. Ему не потребовалось их озвучивать: Нубит, почувствовав его приближение, сама заговорила.

– Я ушла вечером, как обычно. Вернулась совсем недавно. Даю Хепри поспать до обеда, пока господин отсутствует. Стражники стоят в конце коридора, однако их почему-то не встретила. А, подойдя, сразу кинулась к двери. Она уже тогда запертой оказалась. Потом к вам побежала. Ох, надо было настоять… Надо было сразу обратиться к вам… Зачем я ее послушала… Хепри… Она ведь жива, если дверь заперта изнутри?

– Возможность велика. Она себя в обиду легко не даст, – ободряюще отозвался Мбизи и вернулся к двери, – Хепри, если вы меня слышите, то покажите, что живы и целы.

Ответом ему послужило молчание. Сосредоточившись на слухе, мужчина постоял с минуту у двери. Тихо. В голове складывалось два исхода предстоящей картины. Либо комната залита кровью, а девушка зарезана насмерть, либо Хепри истекает кровью и от усталости при борьбе за жизнь не может вымолвить и слова. При любом раскладе дворец сотрясется от гнева наследника. Чтобы вымести всю ярость и боль от потери, Мхотеп лично займется пытками всей стражи и прислуги, что хоть как-то могла быть ответственна за происшествие. Редкое явление и столь нежеланное.

Стук топора отвлек от мыслей. Дверь прорубали неуклюже, ошметками оставляя на полу. Когда же от нее остались лишь крепления, Нубит стала молиться богам, умоляя их о жизни девушки. Внутри стоял невыносимый запах железа, затхлости и едва различимого гниения. Как и предсказывал себе Мбизи, вся опочивальня обагрилась кровью. Мебель работы мастеров сломана, будто ею оборонялись. Изящные вазы осколками рассыпались по полу вперемешку с углями из огненных чаш. И посреди этого хаоса сидела фигура девушки, что ласково обнимала зверя, лежавшего на боку. Тот смотрел на нее застывшими глазами, утратив сияние жизни. Мягкая и некогда чистая шерсть его слиплась от крови. Сама девушка не видела никого и ничего вокруг. Всклоченные волосы, синие кровоподтеки от ударов и дрожь, что не ускользала, будучи на расстоянии нескольких шагов. Первым зашел советник, оглядываясь и присаживаясь рядом с девушкой. Осмотрев иноземку внимательнее, он отметил, что серьезных ран та не получила.

– Иноземка, – коснувшись, ледяных рук, что обхватили храброго защитника, мужчина позвал ее тихим голосом. Ее хватка оказалась крепче, как и сила с которой она отбросила его руку, ударив. Взгляд серых глаз так и остался мутным. Ему ничего не оставалось, как оставить ее в покое.

Сделав несколько шагов и представляя произошедшее, опираясь на кровавые дорожки, он с удивлением и неверием обнаружил еще одну живую душу в этом помещении. Вид его вызывал тошноту. Руки вывернули в разные стороны, а ноги сломали. Из одной глазницы глядела пустота выколотого глаза. В рот ему грубо запихали ткань. Издать звука ему не представлялось возможным. От болевого шока тот лежал без сознания. В грудь воткнули кинжал. Как он оставался живым в подобном состоянии – оставалось загадкой. Мбизи оглянулся на девушку. Оставалась лишь она, та, что справилась с натренированными воинами и выкинула только тех, кого убила, оставив едва живого и искалеченного для допроса. Жестом советник подозвал стражника.

– Этого к жрицу, кинжал не вынимать, но поддержать жизнь. А также узнать личность, заказчика и причины. Больше в комнату не входить, – он вышел, еще раз окинув измученную девушку, – Нубит, пока ее не трогай. Утрата Кахотепа сильно ударила по ней. Дверь в течение дня поставим. Стражу увеличу.

– Но как же… – девушка в растерянности перевела взгляд с подопечной на советника, оставив фразу не договоренной. Вновь посмотрев на Хепри, Нубит сжалась от внезапного холода. Мороз пробежался по коже, зажав сердце от боли. Иноземка продолжала прижимать окровавленный труп животного, едва покачиваясь. Ее губы слегка шевелились, но служанка никак не могла разобрать слов. Что же шептала та на неведомом ей языке… Зайти внутрь брюнетка не решилась. Ее не пугала комната, не пугал мертвый зверь, однако шагнуть не хватало сил, будто неведомая сила останавливала. Сначала она сидела на пороге, а после ушла, не вынеся тяжесть, обрушившуюся на ее душу.