Листья на ветру

Радикальность

Иногда чувства пронизывали её разум и сбивали с толку. Они накатывали и опустошали, стирая мир вокруг. Пейзажи не вызывали в ней отклика, влекущие дела не проявляли желания ими заняться. В такие мгновения всё казалось ей странным и неописуемым. Ночь прошла, за ней настало утро. Хепри вернулась в комнату, что виделась ей неприятно чужой. За столько недель она перестала ненавидеть это место, свыклась с ним, а местами где-то испытывала симпатию. Сейчас же... Она присела на постель, огладив шкуру и посмотрела в окно. Те же деревья, те же стены, те же промежутки неба. Тишина окутывала. Её терзала грусть. И стоило лишь её признать, как по щекам пробежалась капля. Призналась она и в ожидании чего-то от кого-то. Ожидание разбилось, как горшок, с высоты дома.

– И чего я только ожидала? – с горькой усмешкой спросила она себя, вытирая воду с лица, – Это не моя земля. Здесь мужчина не принадлежит одной. Я сама обманулась. И сама страдаю от этого. – Один раз влечёт последующие... – Совсем глупой стала, раз не поняла этого сразу. – Эта слабость погубит меня... – Я должна быть сильной. Только так я выживу и вернусь домой. – Но где мой дом? Ощущение потерянности выбивало опору, сжимая тело в клубок. Не показывать слабость. Быть сильной. Не думать. Не принимать к сердцу. Так не будет больно. Так не будет тревог. – И почему боги сделали меня девушкой? За что мне это сердце, если оно испытывает боль и раны, стоит ему лишь открыться кому-то? – И никому эту боль не доверить. Ей вновь вспомнилась семья. Ласковые руки матери, что гладили по голове, а затем оттолкнули во спасении. Едва уловимая улыбка отца на суровом лице. Сёстры и братья. Почему же она потеряла всех в один миг? Кого винить: захватчиков, богов или судьбу? Неизмеримая тоска по утерянному охватывала ее. Она спрашивала у Кахотепа, что же делать, как поступить… Сердце жаждало быть доверчивым, гореть надеждой, а разум всё поднимал потери и предательство. То ли судьба испытывает ее на прочность, то ли хочет добить… Хотелось кричать. Горло сжимало обручем. Но для кого этот крик? К чему он? Она хотела покоя, хотела счастья, хотела… Дом.

– Моё почтение, Господин наследник, – с низким поклоном проговорил вошедший слуга.

– Вы нашли их? – мрачная тень бессонницы легла под глазами хмурого и недовольного мужчины.

– Да, девушка вернулась под утро в комнату. Главнокомандующий Зубери так же в свои покои.

– Почему ты не привёл её?

– Девушка отказалась идти... – уверенность поугасла в натянутой стойке стражника, в ожидании неизвестности.

– Что это значит?! – во вспышке гнева Мхотеп вскочил с кушетки, где лежал последнюю ночь.

– Она передала, что если Вы желаете поговорить, то явитесь лично, – опасения сбылись: господин разозлился, что вселяло в слугу большую неуверенность в собственной выживаемости. По лицу наследника прокатилось возмущение, однако он направился к ней.

Неожиданно для него, Нубит сидела напротив двери и сшивала одежду. Строгое лицо стало суровее от поджатых губ. Её выставили нелепым способом, всучив ткань и нить. «Порвалась? Да слепому видно, что она сама разорвала платье…» – бурчала в мыслях девушка, продолжая дело. Уходить служанка не собиралась. Какое бы выражение лица Хепри ни делала, глаза её оставались печальными. Как бы она ни отрицала свою тревогу и боль, поступок говорит сам за себя. «Только… – девушка отложила иглу и уставилась удручённо на пол, – Как бы я ни злилась, как бы она ни пыталась отгородиться ото всех, именно сейчас её не оставить…» Погружённая в мысли служанка впервые не заметила своего господина, что прошёл мимо, лишь кинув на неё взгляд и войдя в покои резким движением руки. Слова сорвались раньше, чем он успел их обдумать или осознать. Полные злобы от недовольства они прикрывали его страх и тревогу.

– Хепри, что ты вытворяешь?! – выплеснул Мхотеп и остановился около неё. Девушка сидела за столом и смотрела в окно. Что-то собираясь написать, она так и не притронулась к углю. Ни дрогнув, ни обернувшись, ни моргнув, иноземка задумчиво взирала на небо. Юноше же стало не по себе. Хепри всегда наполняла пространство какой-то энергией своего присутствия. Молчала или же разговаривала – не важно. Сейчас же вокруг неё не ощущалось ничего.

– Хепри? Ты меня слышишь? – мужская рука сжала тонкие пальцы, лежащие на бедре.

– Слышу, – ответила она, продолжая глядеть вдаль.

– Ч-что с тобой? – от бесцветного тона женского голоса Мхотеп притих и обеспокоено присел на колени перед ней.

– Ничего.

– Как это «ничего»? Ты расстроена? Я обидел тебя?

– Было и прошло.

– Если ты меня простила, то хотя бы взгляни на меня, – он потянулся к её лицу пальцами. Раздался шлепок. Удар по руке пронёсся внезапно и незаметно. Это движение произошло так быстро, что Мхотеп не успел отреагировать и только уставился на фигуру в ошеломлении. Взгляд серых глаз сверкал сталью. Колючий, режущий, он нёс внутреннюю борьбу. Огонь её души желал наказать, отомстить, разрушить всё вокруг. Земля пыталась угомонить это пламя прощением, пониманием и расчетом. И Хепри держалась до его прихода, заперев чувства внутри своего Хет. Держалась, когда он ворвался с раздражением, от которого пламя лишь сильнее разгоралось. Держалась, пока не смотрела на него, ощущая его близость, его руки на своих. Пока мысли лишь вторили изгнание его. И стоило ей увидеть его, как пламя вырвалось.

– Зачем пожаловали, Господин? Разве вы не прекрасно проводили свои дни и ночи в объятиях своего гарема? – с холодной усмешкой и мягким голосом отозвалась девушка, не узнавая ядовитую черту.

– Хепри, – её имя звучало угрожающе из его уст, однако она с равнодушием пожала плечами, поднимаясь на ноги и взирая сверху вниз.

– Вы рассказывали мне сказы, где любили лишь меня одну, где видели лишь меня. Говорили, лишь я нужна вам. Красивые сказы, бесспорно. На короткий миг я поверила в них.

– Ты обвиняешь меня во лжи сейчас? Ты-то? – сжав кулаки, юноша процедил через зубы и встал на прямые ноги. Лицо девушки исказило отвращение в поджатых губах. И такое выражение она умеет делать.