Листья на ветру

Потерянность

– Великий Несу-бити! – услышав крик, ворвался в покои стражник с факелом. За ним подоспело еще несколько воинов. Кинув факел в чашу, стражник поднял меч и оглядел покои. Правитель стоял с опущенным оружием и смотрел на двух девушек. Наложница с золотыми волосами с застывшим ужасом вперила взгляд в мужчину, а вторая же бесстрашно продолжала зрительный контакт.

– Несу-бити, каков приказ? – переглянувшись с товарищем, спросил в нерешительности воин.

Мхотеп прикрыл глаза и выдохнул.

– Наложницу в темницу и под строжайшую охрану. Она должна остаться живой в любом случае, пока я не допрошу её лично. Остальным выйти, – спокойно сказал Несу-бити.

Двое стражников подошли к девушкам. Наложница дёрнулась, но крепко была схвачена под руки. Незванная гостья же осталась на месте, провожая девушку взглядом. Когда же они остались вдвоем, то жрица повернула голову к мужчине, что с задумчивым взглядом рассматривал ее. Теперь её личность полностью раскрыта. Она надеялась и страшилась этого момента. В ожидании его слов, девушка поудобнее села на пол, стряхивая через руки напряжение, что успело охватить её.

– У меня столько вопросов, Хепри, – присел напротив Мхотеп, отложив меч в сторону, – Или тебя звать Метит? А старик знает, что это ты?

– Думаю, как тебе хочется, так и зови, – ощущая неловкость, проговорила девушка и прикусила губу.

– Почему же ты не пришла ко мне, Хепри? – протянув к ней ладонь и коснувшись лица, спросил мужчина мягко.

– Ты ведь сам меня изгнал, – прильнув к его руке, обиженно отозвалась девушка, не давая слезам выступить из глаз.

– Я? – с удивлением переспросил он, – Я думал, что ты умерла! Мне сказали, что тебя казнили!

– Меня выслали из земель Та-Мери с письмом от твоего имени, где ты сообщил, что не желаешь более меня видеть, что осознал свой поступок, и чтобы больше не иметь влияния на тебя, ты запрещаешь мне ступать в красные земли.

– Влияние на меня? – в недоумении повторил он её слова и вздохнул, – Сети…

– Твой отец?

– Получается, что так. Он обманул нас обоих… Тогда почему ты вернулась?

– А ты забыл наше пари, как я вижу, – хмыкнула Хепри и откинула мужскую руку, отвернувшись, – Вот же глупая.

– Пари… Договор… – задумавшись, Мхотеп вскоре отыскал нужное воспоминание, – Если проиграешь, то твоя жизнь и свобода принадлежит мне…

– Я никогда не покину тебя, даже если ты не захочешь меня видеть или через сколько-то лет прогонишь… – с грустью закончила девушка.

– Хепри... Прости, что не защитил тебя, – сжав ее руку, Мхотеп опустил голову, – Но теперь всё будет по-другому. Теперь никто не сможет нас разлучить, – с надеждой подняв глаза, Мхотеп улыбнулся.

– У Богов на нас немного другие планы, – усмехнулась Хепри и сжала его руку в ответ, – Это вторая причина моего возвращения и становление жрицей. Будет долгий рассказ, поэтому приготовься не спать…

Последнее, что она помнила – удар. Убегая в попытке спрятаться от Мхотепа, иноземка рванула к общему дворцу, где сразу была арестована стражей, будто её только и ждали. Она не успела опомниться или хоть что-то выкрикнуть. А затем темнота. Долгая тьма окутала её – и Хепри с покоем приняла забытье. Внутри она желала забыться. Тело качалось, будто плыло, а слух улавливал редкое течение. Распахнув резко глаза и вскочив, девушка огляделась, сталкиваясь с деревянными стенами и потолком. Внутренности сжались от напряжения: она узнавала это место. Корабль. Осмотрев себя, она выдохнула: ее не связали. Наоборот, устроили на хорошей лежанке. Не клетка и не тюрьма, а знакомая ей шкура с подушкой. Рядом лежала сумка. Хепри сразу схватилась за нее и вытряхнула содержимое: два свитка, пару яблок, сушеное мясо и кинжал. Тот, кто собрал и оставил это, обеспокоился её сохранностью. Девушка оценила оружие и, положив поближе, взяла свитки.

– Дикарка, не бойся. Ты в безопасности и направляешься в Иною на корабле, где главный моряк мой друг, обязанный жизнью. Он и его команда позаботятся о тебе во время пути. Твои слова сбылись, как и многие другие. Тебя выслали с красных земель. По обещанию тебе, я не отправился с тобой, а остался рядом с Мхотепом. Мне тяжело вдали от тебя, но я верю, что ты благополучно вернешься домой и проживёшь свою жизнь счастливо. Буду всегда тебя помнить и молиться всем богам, что мне известны. С тоской, всегда твой Зу... К-как выслали? Почему? - в недоумении прочитала девушка иероглифы и перечитала письмо снова. Пальцы дрожали. Непонимание опустошило её разум, чтобы вновь запустить череду событий, что могли привести иноземку к тому, что имелось. Взгляд переместился на второй свиток. Сердце то сжималось до боли в груди, то ускорялось, словно необузданный жеребец. Она предполагала, от кого второе письмо, но с сомнением не спешила его прочитать, задаваясь вопросами: хочет ли она знать его содержание, хочет ли возвращаться… Поступок Мхотепа оказался жесток, слишком жесток для неё. Когда проявляет насилие кто-то незнакомый – она осуждала и встревала по возможности. Однако его совершил человек, которого девушка успела полюбить. Хепри не смогла бы ни забыть, ни простить. Ощущая разочарование и обиду от предательства, она бы больше не смогла смотреть на Мхотепа тем же взглядом из чувств, что только обрела. Этот поступок разделил их отношения на до и после.

«Но почему наказывают за его злодеяние меня…» – подумала Хепри и сжалась. Ее глаза жгло от выступающих слёз. Она не успела попрощаться с Зубери и с Нубит, не успела проверить оставшуюся спасенную дюжину из сотни наложниц, не успела навестить Хоруса и Оду, не успела сказать, чтобы её больше никто не ждал, а она отправляется в новое странствие в неизвестность. У неё уже нет дома, а маленький мирок, что создал ей Мхотеп, остался там, в месте, откуда её выслали за чужое деяние. Тоска и одиночество от осознания обрушились новой волной на неё. Судорожно дыша, она хваталась за шею от сдерживаемых рыданий, что наровили с воем вырваться из груди. Вопрос «зачем» раздавался в ее голове, как тревожный барабан. Она не понимала, не в силах была понять происходящего с ней. Иноземка свободна, но одинока. Осознала, что дом – это не место, а люди рядом, когда лишилась его. Ее сердце обрело любовь и в одночасье разбилось в дребезги. И даже если она вернётся из-за клятвы, что она прокляла сразу, как вспомнила о ней, то ничего не будет как прежде. В ней бурлило столько эмоций, что девушка разрывалась от желаний бить кулаками по стенам, рыдать, злословить на Богов, Мхотепа и себя, жалеть свою душу, забиться в угол и… ее взгляд в безумии чувств метнулся к кинжалу. «Умереть, когда я наконец обрела то, за что билась…» – она рассмеялась, заливаясь слезами. В памяти возникла череда воспоминаний: как она только встретила Нубит и Мхотепа, как защищала свою свободу, как познакомилась с Зубери и узнала его лучше, как агрессия, эгоизм и равнодушие у них всех сменилось на тёплые воспоминания о совместном. Их посиделки за едой и разговорами, забавные истории и спаринги с Зубери, забота и внимание Нубит, нежность и страстность Мхотепа. Её сердце осталось там, а она… Не знала, что делать дальше. В такие минуты ей очень хотелось зарыться в шерсть Кахотепа и почувствовать спокойствие, исходящее от него. Безмолвно роняя слёзы, девушка выдохнула. «Что делать дальше…» – всплыл вопрос, и она ухватилась за него, как утопаюющий, убегая от эмоциональнго хаоса, творившегося у нее внутри. Иноземка оглядела себя. Сейчас она заметила, что на её тонкие ткани платья одели мешковатый наряд, что она носила в первое время. Он грел её, не давая замерзнуть при смене климата. В Иное холоднее, чем в Та-мери. Её украшения остались на ней, а значит, у нее уже есть средства на первое время.