Лисы едят змей

Пролог. Взгляните на настоящее божество

В тот день все пошло не так с самого начала.

Серый, беспросветный рассвет еле пробился сквозь низкие, набухшие от влаги тучи. Деревня проснулась, кутаясь в зябкую тишину, нарушаемую лишь хриплым карканьем ворон, устроившихся на голых ветвях деревьев. Окончание осени пропитало воздух запахом гнилой листвы и приближающейся зимы. Первый снег, тонким одеялом укрывший землю несколько дней назад, утратил свою первозданную белизну. Под ногами он хрустел вяло, смешиваясь с грязью на протоптанных дорогах. Лес, недавно пестривший осенними красками, теперь стоял обнаженный, покрытый тонким слоем инея. Под слоем снега виднелись заледеневшие лужи, отражающие блеклое небо. Молодая девушка быстрым шагом проносилась по лесным тропам, перепрыгивая мелкие препятствия, что так и норовили преградить ей путь. Корзина с ягодами рассыпалась, лук сломался на две части, подол одежд увяз в грязи. Как будто сама судьба так и кричала ей уносить ноги. Могла ли она?

Деревушка эта, совсем маленькая и неприметная, была давно забытой. Кто в своем уме захочет сунуть голову в логово сатанистов? По другому назвать их язык Шан Су Мин просто не поворачивался. Молодая госпожа выбралась из зарослей, приближаясь к ветхой избушке, которую ей вовсе не хотелось считать своим домом. Забравшись в чуть приоткрытое окно, Су Мин опустилась на холодные простыни, уткнувшись носом в изношенную временем подушку. Сил не было. В волосах застряли мелкие листочки и грязь, с головой выдавая то, где она была. Можно было затеряться среди деревьев, уйти к подножию водопада, раствориться. Но она вновь в этом доме. Вновь на этой постели.

Озеро, словно застывшее зеркало, отражало серое небо, усиливая гнетущую атмосферу напряжения. На его гладкой поверхности не было ни ряби, ни мелких волн, лишь тревожная неподвижность, предвещающая нечто неизбежное. В самом центре водоема, словно одинокий страж, возвышалось огромное древо. Могучие корни, оплетая подводные камни, прочно удерживали его на месте, а раскидистые ветви тянулись к небу, словно моля о снисхождении. Когда закончатся их страдания? Кто разрушит проклятие, окутавшее это место?
Вокруг озера столпились местные жители. Их бледные лица выражали тревогу и напряженное ожидание. Мужчины, женщины, дети – все они стояли молча, сгруппировавшись теснее, словно ища друг в друге хоть какое-то утешение. В их глазах читался настоящий страх. Многие из них перешептывались, прикрывая посиневшие губы рукавами своих одежд. Одежды эти были совсем непримечательные, простые, грубые, выцветшие от солнца и времени. Их руки, мозолистые и загрубевшие от тяжелой работы, мелко подрагивали от напряжения, что окутывало каждую здешнюю фигуру. Тишина, царящая над озером, была почти осязаемой. В ней слышался лишь нескончаемый шепот. Они ждали.

Церемония ведь повторялась из года в год. Из года в год, как по расписанию. Никто не мог скрыться, никто не мог спастись. Около промерзлого берега виднелась деревянная лодка, которую тщательно оттирал от снега щуплый мужчина, склонившись над дряхлым сооружением. Не потонет ли? Рядом стоял староста деревни. Основатель рода Шан и отец Су Мин. Взгляд, прищуренный от прожитых лет и множества увиденных вещей, скользил над горизонтом, словно выискивая что-то потерянное. Многочисленные морщины бороздили его лицо, обрамляя твердый волевой подбородок и запавшие щеки. Седина, как серебряная пыль, покрывала длинную, поредевшую шевелюру, подчеркивая рельеф его черепа. На руках, жилистых и сильных, виднелись выпуклые вены, скрывающие жуткие истории, хранящиеся в его прогнившем сердце. Пальцы, узловатые и кривые, являли свету множество ужасающих шрамов.

Шан Су Мин поднялась с кровати, тихо выдохнув. Ничего, она еще обязательно отомстит. Это был ее день и ее жизнь. Никто не имел права забирать ее свободу, даже родной отец. Приблизившись к зеркалу, девушка провела ладонью по редким сколам в некоторых местах, нахмурившись. Она схватила деревянный гребень со стола, расчесывая свои непослушные смольные волосы. Вытащила из прядей маленькие листочки, прочесала грязь. Как бы она не старалась отводить изумрудный взор, тот все равно раз за разом падал на ее шею. На то самое место, где расположился удушающий след от плотной веревки. Сейчас уже ничего не изменить. Ритуал совершен, жертва выбрана. Ее задача лишь закончить начатое.
Обернувшись, молодая госпожа бросила взгляд на белоснежные одеяния, лежащие на прогнившем столе. Столько стараний, столько средств... И для чего все это? Чтобы принести родную дочь в жертву? Шан Су Мин раздраженно выдохнула, приблизившись к тряпке. Расшили серебряными нитями. Великолепно. Девушка схватила платье двумя руками, сжимая то в подрагивающих ладонях. Потянула в разные стороны, но ткань так и не треснула. У нее не хватает сил даже не такую мелочь. Девушка согнулась и закричала от злости, кидая пошитое недоразумение в старое зеркало, заторможенно наблюдая за тем, как оно летит на пол вместе с одеждой, разбиваясь на осколки. Шум стоял ужасный. Су Мин закрыла лицо ладонями, тяжело дыша. Ей нужно было успокиться.

Ведь если бы не это проклятие, если бы не ее отец, жизнь Шан Су Мин была бы наполнена счастливыми моментами. Были бы живы ее старшие сестры, деревня бы процветала. Она бы охотилась в лесу, путешествовала, нашла бы свою любовь... Неужели все должно закончиться так?
Покинув хижину, девушка остановилась около деревянного забора, смотря вдаль, на белоснежную пелену, окутавшую земли их дома. Не было слышно ни звуков жизни, ни пения птиц, ни лая собак, ни даже шелеста ветра. Деревня погрузилась в тишину, будто вымерла, оставив после себя лишь туманное безмолвие. Дома, окутанные мглой, казались призрачными силуэтами, парящими в воздухе. Их окна, обычно светящиеся теплом и уютом, теперь зияли черными провалами, словно пустые глазницы. Крыши, покрытые мхом и лишайником, еле проглядывали сквозь густой сумрак. Снег шумно хрустел под ногами, сопровождая каждый шаг молодой госпожи. Су Мин двинулась вперед, ощущая, как туман цеплялся за подол ее грязного платья. Старался ухватиться как можно крепче и утянуть в царство мертвых. Да только рано. Шан Су Мин, чуть не споткнувшись, медленно завернула за угол, переводя дыхание. В этом туманном мире не было никого. Только тишина, поглотившая все вокруг. Земли деревни превратились в безжизненное пространство, где время остановилось, а жизнь замерла. Лишь смутное предчувствие чего-то нехорошего витало в воздухе, напоминая о том, что все это – лишь временное затишье перед бурей.

Конец осени выдался особенно холодным. Никто не собирался сопровождать юную девушку, оставляя ее наедине с попытками окончательно принять свою судьбу. Глупцы. Госпожа считала, что это слишком легкое наказание за страдания погибших. Су Мин отвела взгляд, услышав, как забили крупные барабаны, прищурившись. Зачем тянуть? Она двинулась вперед, неспешно шагая по жухлой траве, ощущая, как громко стучит ее сердце. Пройдя плотную стену тумана, юная госпожа всмотрелась в толпу, окружившую ее любимое древо. Стояли около ледяной воды и ожидали. Как смиренные овцы. Их так много, а староста всего один. И никто не захотел выступить против, эти люди вели себя так, как будто их все устраивало. Ненадолго.

Девушка со смольными волосами спустилась со склона, приблизившись к деревянной лодке. Люди бросали на нее свои потухшие взгляды, расхоядсь в стороны. Никто не хотел случайно помешать церемонии и нарушить планы их старосты. Су Мин подняла голову и изумрудный взгляд столкнулся с темными глазами старика. В них было сложно что-либо прочитать. Что он чувствует? О чем думает? Неизвестно. По некому приданию, в ночь после окропления земли кровью, в толстое дерево должна ударить молния, а корни, вырвавшись из земли, вспыхнут адским пламенем. Это было знаком: демон услышал зов людской, принял подношение, утоляя свою жажду. Шли годы, поколения сменяли друг друга, но заветная молния так и не сверкнула. И даже несмотря на отсутствие знамений, жертвоприношения продолжались. С каждым рассветом, с каждой скрывшейся луной, на землю проливалась кровь, напитываясь отчаянием и страхом.

Жители деревни не знали ничего о человечности. Их сердца окаменели, ослепленные мнимой необходимостью угодить демону. Они уверовали в чужие слова. Их разумы были отравлены страхом перед гневом потусторонних сил. Все это происходило под пристальным взором старосты, отца, в чьих руках сосредоточилась власть над жизнями и смертями. Он был тем, кто вершил судьбы, кто решал, чью кровь сегодня пролить в прозрачные воды, дабы умилостивить демона. Кто ему сказал, что он имеет право определять такие вещи?! Староста отвернулся, осматривая дерево, тень от которого падала на воду, пока ветер трепал его кроны, разнося сухие ветки по округе.
Су Мин протянули руку, но та прошла мимо, самостоятельно опускаясь спиной на плот, выдохнув морозный воздух. Девушка устремила взгляд в темное небо. Красивое, но бесполезное.Если и есть там небожители о которых пишут в сказаниях, то они ничем ей не помогли. Ведь какое им дело до проблем обычных смертных?

— Я сама, — резко слетает с алых губ, как только к ее воротнику потянулись чужие мозолистые руки, сжимая огрубевшими пальцами серебряные цепи. По толпе быстро разносится новый шепот жителей, пока юная госпожа самолично подписывает свой приговор, затягивая тяжелое кольцо на шее до темноты перед глазами. Надоедливый бой в барабаны снова доносится до ушей, однако голоса пришедших посмотреть на шоу кажутся громче, заставляя Шан Су Мин зажмуриться на мгновение.