Лисья тень на Красной стене

Глава 4 Прикосновение на прощание

Перевод на литературный русский язык:
Весенняя гроза смыла пыль прошедшей ночью, и утро принесло с собой аромат влажной земли и первых летних цветов — свежий, мягкий, почти пьянящий.

После окончания официальных встреч в рамках визита министр Саянов запланировал личную экскурсию — в музей древнего сандала.

Музей, расположенный в самом центре города, был частной коллекцией самой влиятельной женщины страны, Хуа Сюэлань. Шесть этажей, каждый из которых хранил бесценные раритеты из красного дерева, передняя часть выходила к горному источнику, за зданием раскинулся пышный сад. Пространство поражало масштабом и роскошью.

Хуа Сюэлань встретила его лично — вежливо, со всей возможной предупредительностью. Саянов, обмениваясь с ней дипломатическими фразами, уже входил в первый зал.

Он сделал несколько шагов — и вдруг остановился.
У витрины, напротив главного экспоната, стояла девушка. Изящная фигура, длинное классическое платье цвета черного чая ниспадало до самых щиколоток, мягко подчеркивая линии тела. Волосы — прямые, темные, свободно лежали на плечах. Она склонилась над папкой с документами, не замечая, что он смотрит на неё.

Лишь когда кто-то назвал её по имени, она подняла глаза — и их взгляды встретились.

На её лице мелькнуло лёгкое удивление, но она быстро взяла себя в руки, вежливо улыбнулась:

— Здравствуйте, господин министр. Мы снова встретились.

В уголке его губ дрогнула почти неуловимая улыбка:

— Добрый день, госпожа Суворова.

Хуа Сюэлань с интересом повернулась к Белле:

— Вы знакомы?

— Да, в резиденции. Госпожа Суворова тогда была одной из сопровождающих, — спокойно ответил Саянов, не сводя с Беллы взгляда. Он чуть задержал паузу и добавил:
— Очень внимательная. Умеет заботиться.
Тон его оставался нейтральным, но Белла почувствовала, как в груди что-то невольно сжалось。“Умеет заботиться” — это он о чём? О том, как я случайно ошпарила его чаем? Или о том, как держала его голову в своих ладонях?..

Она слегка отвела взгляд:

— Господин министр, вы слишком любезны.

— Госпожа Суворова сегодня будет нашим гидом, — улыбнулась Хуа Сюэлань. — Это моя личная просьба.

Саянов приподнял бровь:

— Значит, сегодня я должен обращаться к вам — учитель?

— Не переоценивайте, — с лёгкой ноткой шутки ответила Белла. — Я просто надеялась, что вы поделитесь со мной своими мыслями об искусстве резьбы.

— У такой ученицы, — усмехнулся Саянов, — наверняка есть шанс стать гордостью учителя.

— Что ж, начнём с проверки квалификации ученицы, — подмигнула она.

Шутливая лёгкость в голосе, светлая улыбка, с которой она повернулась к нему, на мгновение сняли между ними ту самую тонкую, но ощутимую натянутость.

Экскурсия началась.

Белла моментально вошла в роль. Её голос был тёплым, плавным. Она говорила о каждом экспонате уверенно, чётко и увлечённо — о возрасте древесины, техниках, смыслах. Слушать её было не просто познавательно, а по-настоящему интересно.

Иногда она делала шаг в сторону, позволяя Хуа Сюэлань добавить детали, или оставляла паузы — чтобы Саянов мог всмотреться внимательнее.

У экспозиции, посвящённой древним соединениям, она предложила ему надеть перчатки — и прикоснуться к структуре своими руками.

Саянов послушно надел их, провёл пальцами по гладкому узору сандала. Но, сам того не замечая, всё больше смотрел не на дерево — а на девушку рядом.

Она вся ушла в объяснение. На её лице лежала тень длинных ресниц, губы слегка приоткрыты, в глазах — живой свет.

Профессионализм. Страсть. Увлечённость.

В этот момент она была самой ценной экспозицией во всём музее.

С первого по четвёртый этаж Саянов почти не прерывал её — просто слушал. И время текло удивительно быстро.

Когда экскурсия закончилась, в зале раздались аплодисменты.

Белла сделала полшага назад, опустила ресницы и, незаметно для окружающих, выдохнула.
Она прекрасно понимала: её присутствие здесь — это не просто «экскурсия».
Скорее, молчаливый жест доверия. Представительство старой, не высказанной, но живой связи.

Тётя Хуа когда-то была начальницей её матери. Вместе они прошли огонь первых коммерческих проектов. Мать тогда была ещё молодой выпускницей, ассистенткой — и именно рядом с Хуа Сюэлань училась, как выживать, лавировать, принимать и выигрывать.

Хуа Сюэлань наблюдала, как Белла растёт.
И говорила о ней коротко:

«Спокойная. Послушная. Никогда не подводит.»

Вот почему именно её выбрали — для такой тонкой, почти дипломатической встречи. Надёжная, без сюрпризов. Та, кто не разобьёт чашку.
На этот раз.

Саянов присоединился к аплодисментам. Его голос был сдержан, но в нём звучала похвала:

— Прекрасная экскурсия. Прямо как весенний ветер.

Хуа Сюэлань сияла:

— Главное, что вам понравилось, господин министр.

Она тут же пригласила его пройти в отдельный зал — комнату личной коллекции, где хранились современные работы.

Саянов согласился без колебаний.
Но едва он вошёл в зал — остановился как вкопанный.

На подиуме, в центре света — деревянная скульптура девушки в фигуристском вращении: беллман, длинные ноги вытянуты в шпагат, осанка идеальна, изгиб тела выточен с изяществом.
Материал — кедр с ледяным оттенком.
Фигура — Белла. Несомненно.

Белла тоже замерла.
Она впервые видела эту скульптуру. Не знала, когда и как она попала сюда.
Но сейчас — стоя перед собой, в древесной памяти —
она вспомнила.

Каток. Воздух. Соль на коже.
Тот миг, когда она ещё верила, что жизнь будет принадлежать льду.

Все амбиции, травмы, боль в мышцах, свет прожекторов —
теперь вот так, в дереве.

Саянов смотрел на скульптуру молча. Его взгляд стал глубже, как ночь после грозы.
Через мгновение он тихо произнёс:

— Как живая…

— Это из моей личной коллекции, — объяснила Хуа Сюэлань. — Моя снежная драконица из льда.