Литература и жизнь

Глава 5

Часом позже Марина Озрич рыдала на кухне своей школьной подруги Маши. Димка, сын Маши, и Коля, муж Маши, были выдворены из кухни.

Машка гладила Марину по голове:

- Я тебе кастрюлю так и не принесла, - всхлипывала Марина.

- Да забудь ты про эту кастрюлю, - ворчала Маша, - ты же не из-за неё рыдаешь, а из-за странного мужика, который пришёл на первое нормальное свидание не один, а с мамой. Ты голову включи и подумай: стоит из-за него рыдать?

- Стоит. Он хороший. И мама хорошая.

- Марина, ты же сама сказала, что он странный! Это не нормально с мамой на свидание приходить. Он должен был тебя предупредить.

- Я бы не пошла в ресторан, если бы он предупредил. Понимаешь? А с мамой он хотел меня познакомить, потому, что уезжает и волнуется за неё.

- Так чего же ты его отшила? - заглянул на кухню Коля, муж Маши.

- Я ничего о нём не знаю. Он странный, - снова заревела Марина.

Коля покрутил пальцем у виска:

- С ума с тобой сойти можно. Уже начинаю думать, что мужик был нормальный, а дело в тебе, Марина.

На кухню забежал Димка:

- Нормальный был мужик. И тачка у него хорошая. Я же видел недавно, как тётя Марина с ним приехала, а потом они на балконе стояли.

- Ушли оба из кухни, - крикнула Машка и огрела мужа полотенцем.

Коля и Димка сбежали играть в приставку. Маша села рядом с Мариной.

- Не реви. Слезами горю не поможешь. Значит он был не твой человек. Забудь и живи дальше. Звонить ему не смей. Обещаешь?

- Обещаю, - вздохнула Марина.

- А теперь будем чай пить, - объявила Маша, - и больше о нём не думай.

Марина честно старалась не думать об Антоне Вершинине. Ей это почти удавалось во время отпуска в августе, а вот вернувшись в сентябре на работу, она уже не могла выбросить странного Антона из своей головы.

Поэтому, когда в одно хмурое октябрьское воскресенье в дверь её квартиры позвонили и, открыв дверь, на пороге Марина увидела Вершинина, она сперва решила, что начались галлюцинации.

- Здравствуй, Марина, - нерешительно поздоровался Антон.

- Здравствуй, - пробормотала Марина, осознавая, что Вершинин, живой и настоящий, стоит перед ней.

- У меня к тебе просьба или деловое предложение. Не знаю, как это назвать, - смущённо продолжал Антон, - позволь мне поработать в твоей квартире. Готов платить двадцать долларов в час, как за аренду.

- Хорошо, - Марина снова подумала, что Вершинин очень странный, - работай.

Она провела Антона к столу в дальней комнате.

- Я закрою дверь в комнату, чтобы тебе не мешать. Если что-то понадобится, найдёшь меня на кухне.

- Ничего не нужно. Только стол и розетка для ноутбука, - заверил Вершинин.

Марина вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. На часах было пять вечера.

Только в час ночи Вершинин появился на кухне, где Марина, укутавшись в плед, вязала.

- Ты вяжешь?! - почему-то удивился он.

- Что тебя удивляет?

- В тебе - всё.

- А знаешь, что меня удивляет в тебе? - не выдержала Марина, - После почти трёх месяцев тишины ты появляешься на пороге моей квартиры, как ни в чём не бывало, и просишь дать возможность здесь поработать.

- Марина, я заплачу за испорченный вечер. Давай тридцать долларов за каждый час.

- Да не нужны мне, Вершинин, твои деньги. Ты мог бы позвонить или смс прислать хоть раз за всё время. Позвонить сегодня, перед тем, как появиться на пороге моей квартиры.

- Ты запретила, - напомнил Вершинин.

- Забирай ноутбук и уходи!

- Марина, я был занят, но, поверь, очень скучал.

- Если бы ты скучал, то позвонил бы! - воскликнула Марина.

- Не в моих правилах быть навязчивым, - сухо заметил Вершинин.

Он ушел в дальнюю комнату, вернулся с ноутбуком, положил на стол три купюры с изображением Бенджамина Франклина и направился в прихожую одеваться.

Марина сгребла деньги и тоже вышла в прихожую.

- Забери это. Я просто умоляю тебя: забери деньги, - попросила она дрожащим голосом, протягивая к Вершинину руки с деньгами.

Антон нервничал. Он торопливо застегнул куртку, забрал доллары, сунул их в карман.

- Если бы я знал, что мой приход будет так тебе неприятен, и это тебя расстроит до такой степени, то никогда бы не посмел прийти. Прости, Марина.

- Ты ничего не понимаешь, - вздохнула Марина Озрич.

- Почему не понимаю? Я обидел тебя своим молчанием. Я не рассказал тебе о себе, когда ты спрашивала. В ресторан пришёл с мамой. Мариша, я сожалею, но я такой, какой есть. И ты такая, какая есть, и понравилась мне с первого взгляда тогда, летом, в Доме Литераторов. Все мои действия по отношению к тебе были продиктованы только чувствами. Сейчас я бы всё сделал иначе. Не так, как сделал. Только ничего уже не изменить. Просто прости.