Литературное краеведение.

Часть третья. История городского вампирства.

Часть третья. ИСТОРИЯ ГОРОДСКОГО ВАМПИРСТВА.

Ты пошей себе штаны,

И красивы, и длинны...

Они в твоём желудке

Станут незабудками...

Частушка. Авторское произведение, отныне перешедшее в народный фольклор. Вместо эпиграфа...

...Все права зарегистрированы. Любое совпадение событий является случайным. Герои автором вымышлены и не имеют в жизни реальных аналогов. Из рассказов М. С. И. Вместо второго эпиграфа...

- Хорошие мы все - таки с тобой были поэты! – Игорь первый раз назвал меня по имени. Переступал с ноги на ногу, неловко поворачивал тело, слишком большой, чтобы легко проходить через узкую, обыкновенную дверь. Затем развернулся и вышел.

Стояла, смотрела вслед и чувствовала, как рвутся наружу ненужные, неиспользованные слова:

- Почему были? Мы есть! Мы живы! – Но я не стала его догонять.

Слова сохранились молчанием на языке, вернулись мыслями в душу и завершились там одной решительной фразой:

- Не те у нас отношения, не нужно мне его догонять, и ни к чему не приведут взаимные признания. Всего в нашей жизни много было. - Но, самое главное, в тот день, я простила его...

Немного дней спустя, обычным путем, возвращаясь из магазина, я встретила соседку, которая мне сказала:

- У Воробьевых, соседей твоих, ты слышала, покойник в доме?

- Кто? – Ахнула я.

- Хозяин, Сам умер. - Сказала соседка. – И сообщила, добавляя с желанием самой первой, такой важной и тайной новостью со мной поделиться. – Слышали, может быть, он паленой водкой отравился...

История темная. Там драка была тоже. – Я увидала ее глаза. Соседка была счастлива, присоединяя меня к Известной ей Истории. - Спросила у меня, - ты на похороны пойдешь?

Я ошеломленно и растерянно молчала. Мысли и чувства теснились в голове неопределенные и разные. Я в первый раз узнавала, что сходные чувства можно испытывать не только от потери (смерти) родственников или очень близких друзей.

Сейчас тосковала от горечи и неожиданной потери. Мне Игорь был давно и хорошо знаком. И отношения, которые сложились, я дружелюбными назвать никогда бы не смогла. И все же тосковала от горечи и потери.

Он был моим врагом, избравшим меня для вражды неожиданно и самостоятельно. Впрочем, большие события наступают неожиданно, а начинаются с маленьких дел.

Пришла знакомая в рыданиях и слезах, входила в дом, на кухне падала на колени и долго стояла так, меня умоляла защитить и вмешаться. И я решилась защитить ее, лишь только потому, что в жизни есть поступки или неразмышляющие чувства, среди которых жить правильно надо.

Я своего решения не стыдилась, но и тогда, и сейчас, вспоминая, гордиться им или собою, я тоже не могу. А наша жизнь, построенная по принципу «против кого и с кем сегодня дружить будем», вдруг повернулась ко мне своей особой до этого мне неизвестной судебной стороной.

...Ужасные события происходили десять лет назад. В стране и в городе все непрерывно изменялось, денег в бюджетах не было, зарплат не платили. И, чтоб добраться до рабочего места, где я порядочным руководителем была, я применяла, часто, технологию подсмотренную у соседских детей.

Они сдавали бутылки, подобранные на улицах своего района случайно или отысканные поиском направленным, целевым. Немного смущаясь, они мне объяснили:

- Бутылки собираем и сдаем, купим себе мороженое.

Я поняла их верно, на промысел выходила тоже. И тратила мелочь на хлеб и на билет в трамвай.Только поэтому могла присутствовать в нужное время в суде и на работе.

Я защитила свою знакомую, подругой она мне быть переставала в тот самый момент, когда я измученная судебной перепиской, присутствием в судах, развернутой и против меня травлей, потому, что я посмела вмешаться и защищала другую женщину, измученную судебными тяжбами.

Я, вмешиваясь в судебный процесс, невольно, перенесла или вызвала «огонь на себя». Теперь страдала тоже. Я встретила ее случайно, свою знакомую, довольную жизнью на улице, у остановки рядом с продуктовым магазином. И попросила помочь мне.

- Зачем? – Мне удивилась в лицо бывшая подруга.

- Но, я же делала все правильно и помогла тебе!

- Я не хотела бы портить себе репутацию. – Мне объясняла собеседница, стремительно становилась подругой и знакомой «бывшей».

Я удивлялась, сколько же времени простые добрые отношения надежно связывали нас. - Теперь ты испорченная, скандальная баба. - Добавляла моя бывшая знакомая. - И я не хочу больше иметь никаких общих дел вместе с тобой. – И удалялась, отворачиваясь, уходила прочь, не очень высокая, квадратная, плотная, с большим арбузом под мышкой, как с новым приобретенным другом, неуловимым общим сходством вполне подходящим ей.

Моя «судебная» новая жизнь продолжилась. Так незаметно, отнимая жизнь и занимая полностью все мое время, происходило постепенно, примерно четыреста судов. Я в каждом из них доказывала, что не была, не состояла, невиноватая, нет.

Ребенок в отсутствие других возможностей и нянек, в судебных заседаниях вместе со мной присутствовал. Я не рассказывала вам еще, о том, как от сильных и постоянных переживаний, моих походов во судам, у меня сильно заболела мама?

Да, это отдельная история. Чуть позже я расскажу.

Итак, ребенок в возрасте трех лет увлеченно играл «в суды», выставлял своих кукол верно. Дочь называла судью, вызывала прокурора, свидетеля и обвинителя, давала им права и время, высказывала речь. В один из моментов этой жизни, я поняла, что больше не могу.

Мне происшествия казались страшной сказкой, драмой в которой я играю постороннюю и несущественную роль. Суды продолжались и продлевались. Я даже выходила на работу.

Однажды, вернувшись из суда, я подошла к просторному окну на кухне и ощутила - пространство зовет. И не решилась больше переступать через порог или выходить на балкон. И плакала тихонько, заранее прощаясь со всеми, подозревая, что силы мои кончились, готовилась шагнуть в ПОСЛЕДНИЙ СВОЙ БОЛЬШОЙ И СВОБОДНЫЙ ПОЛЕТ...