Литературное краеведение.

Часть четвертая. Из любви к искусству... Начало.

Часть четвертая. ИЗ ЛЮБВИ К ИСКУССТВУ. Начало.

Мы, литераторы, - странный народ. Литература в провинциальном городе – понятие и абсолютное, и относительное. Но общее состояние литературы зависит от нас. А мы, бывает, зависимы, и от него, родименького...

С утра мне взгрустнулось немного или просто так. И я задумалась о степени и состоянии развития литературы в городе. Мне долго мечтать не дали. В двери заверещал звонок.

Пришли люди. Они же поэты. Затем пришли другие. И снова, и еще...

Сидели, грустили. О жизни, о судьбе собственной, и о поэзии. Потом просто так, вообще...

Я прерывала общую грусть, мне в голову пришла идея. Я вдруг задумывалась о чувашской народной культуре, ее исторических корнях и связях с русским народом. И дерзкая мысль плыла иль плавилась в моих мозгах? И не стремилась быть осознанной или подняться на поверхность.

Но Дом Чувашской Народной Культуры был так недалеко. Там издавалась народная газета. Редактор ее был мне хорошо знаком.

Итак, я решилась...

- Закройте меня одну часа на полтора, два, - сказала я поэтам и своим орлам. – Я постараюсь что-нибудь придумать. Они все недоумевали, уходя, но мне подчинялись.

Я долго думала, глядя в окно, на серую асфальтированную дорогу, чахлые городские деревья, облака.

Погоды стояли обычные. Они мне не помешали. Через дорогу располагался большой серый дом. Моя мысль придумалась, оформленная окончательно...

Я стала перекладывать в стихи знакомую сказку национального чувашского эпоса. Я помню ее, как сейчас, единственную со мною приятно познакомившуюся.

Ее содержание, примерно, таково: сидят оторванные от народа жрецы на хрустальном троне. И судят они простой народ и обсуждают, и присуждают к податям простых землепашцев, онучников (то есть, тех кто обувается в онучи, вариант самодельной обуви, немного схожей с лаптями. Тоже для бедняков. Примечание рассказчика истории) и серых лапотников.

Но появился в стране огромный и боевой, также и огнедышащий дракон. Прошелся по стране с войной, отнимая, расхищая, присваивая.

Погибло множество простых людей. Они отбивались и воевали до тех пор, пока в стране не народился сильный богатырь. Произрастая в одночасье, он вышел в бой и погубил дракона.

Но издыхающий дракон хвостом дернул в сторону Хрустальной Горы и погубил всех жрецов, властителей и прорицателей. Они ведь ни пахать, ни воевать не умели, могли только управлять, прорицать и пророчествовать.

Но добрым оказался крестьянский сын. Сходил он в царство подземное к мертвым. И возродил элитную верхушку своей страны.

Перенося их обратно и в специальные восстановленные хрусталя́ строений и тронов для них подготовленные, распорядился славный богатырь:

- Не отрывайтесь вы от народа. Судите и рядите его по правде. Вы же такие неприспособленные для жизни, вам от народа оторваться никак нельзя.

Я эту сказку за два часа стихами переложила. Поэты подошли, меня из запертой комнаты освободили. Все были они с тоской в глазах и некоторыми неоформленными голодными желаниями во взо́рах, с надеждой на меня смотрели...

Я шла в Дом Культуры, надеялась застать Главного Редактора. Застала.

Иван Алексеевич Привольнов работал редактором давно. Был умным, писателей знал, как облупленных. Я объяснила ему:

- Сказочку мне захотелось для Вас написать и для развития нашей общей и многонациональной культуры.

Редактор был умен. И мне сказал:

- Мы сказочку Вашу возьмем и в номер ее поставим, в следующем номере же нашего журнала её и напечатаем.

– Угадывая мое вслух невысказываемое, но ясно выраженное желание, аванс мне выдал сразу же. В размере двухсот рублей.

Поэты незаметно меняли позиции, они следовали за мной.

Все ожидали меня в просторном холле Дома Творчества. Я сказала:

- Вот деньги. Купите покушать хорошо и выпивку.

Хорошее всегда очень быстро заканчивается. Дня через два вновь встретили меня мои орлы. С голодной, ясно выраженной тоской характера и жаждающими взорами.

Я внутри себя только тихо вздохнула и снова сказала им:

- Вы дверь вместе со мной часа на полтора на ключ закройте. Я взаперти одна посижу, быть может, что - нибудь и придумаю.

- И я придумала другую национально – чувашскую сказку, переложила ее, оформила в стихах.

И, выпущенная своими поэтами из - под замка, пошла относить ее Главному Редактору.

Я ведь рассказывала уже вам, что Привольнов работал Главным Редактором очень давно. И знал нас поэтов всех, желания наши понимал, осознавал потребности...

Немного смущаясь, я объясняла:

- Почувствовала, как полюбилась мне народная чувашская культура. Вот сказочку еще для Вас написала.

И, может быть, Вы ее возьмете и напечатаете? И, может быть, авансик сразу выдадите мне?

Он умный был редактор, Иван Алексеевич Привольнов. И отвечал мне так: с чувством и пониманием:

- Конечно, мы Вашу сказочку возьмем. И, конечно, мы ее в нашем журнале напечатаем.

И понимая, Вашу любовь к культуре нашего народа, к его истокам и традициям, я сделаю Вам ответный большой подарок.

Я подарю Вам книгу истории, этнографии, народного эпоса и всей культуры чувашей. Возьмите! – Он протянул мне богато оформленный двухтомник.

Подарок выглядел роскошным, богато оформленным и очень – очень дорогостоящим. Собственно, именно таким он и был. Мечты об авансе, удачно предваряющим литературный гонорар в последний раз проявились у меня в голове, растаяли, как греза и сладкий литературный дым.

Но делать нечего. Двухтомник я взяла. И, понимая, что поймать другую удачу мне здесь больше невозможно, взглянула еще раз в любезно улыбающееся лицо редактора и вышла...