Литературный клуб

Глава 22.

- Адам… - зову его, как будто хочу вырвать из ламп тьмы, - Адам… - мой голос дрожит, передает мой плохо скрываемый страх, мне очень страшно, потому что парень привязанный к стулу выглядит очень измученным и никак не реагирует, - Адам, что с тобой? – поднимаю аккуратно за подбородок его лицо, поправляю волосы, что же с ним происходит. Мое теле пробирает озноб, мне так холодно, но еще хуже моему сознание, оно рвется на части.

- Что ты делаешь? – кричит на меня старуха, когда я пытаюсь не послушными руками освободить парня от веревок, но ничего не получается, пальцы не гнуться.

- Что вы с ним сделали?! – вскакиваю на ноги понимая, что она снова хочет приблизиться к нам. Я встаю перед Адамом и преграждая ей путь, заслоняя его собой.

Ко мне пробивается едкий запах лекарств и замечаю пачки лекарств, разбросанные по письменному столу. Старуха заметила мой взгляд и лицо ее стало довольным. В этой маленькой старой комнате, с давящими стенами, в мрачной обстановке, с темнотой, застывшей по углам она похожа на злую ведьму из самой страшной сказки.

- Ты пришла к нему? Неужели ты его девушка? – смотрит на меня с призрением старуха, рассматривая блеклыми глазами с головы до ног, а потом уверенно добавляет, - У такого, как он не может быть девушки! Ты полная дура, если думаешь, что он может любить!

- Ладно, все понятно, с вами бесполезно говорить, - сжимаю кулаки с яростью, эмоции рвут меня на части, я настолько сильно зла, что плохо соображаю, только лишь задыхаюсь от гнева. Беру веревку и пытаюсь тянуть за одну из веревок вокруг Адама, но, чтобы распутать, сначала нужно понять, как они связаны. Суха рука хватает меня за плечо причиняя боль отдернула в сторону.

- Не смей его развязывать! Проваливай отсюда! Ты ничего не знаешь!

- Без Адама я не уйду! – мой голос звучит твердо.

- Правда? Тогда посмотри на меня, я такая из-за него! Все еще хочешь его забрать? Он больной, чокнутый псих! У него даже не получается притворяется нормальным! Не веришь мне? А что если он и тебя покалечит? - смотрит старуха со злобным прищуром, заставляя меня сомневаться, но я не верю ей и вообще не понимаю, что несет эта сумасшедшая! – Я делаю это для его же блага! – указывает она на веревки, и говорит при этом так, словно искренне гордится и верит в праведность своего поступка, - Таких, как он нужно держать подальше от нормальных людей!

- Поэтому он должен быть здесь привязанной с такой сумасшедшей, как вы?! Бред! – плечо ноет, я хочу его потереть, но держусь от этого порыва слабости. Возвращаю себе прямую от рождения осанку, три взмаха ресниц и мой взгляд лишается эмоций, веду в сторону окна подбородком, и с величественным спокойствием сообщаю ей, - В такое время я приехала сюда не одна, там на улице меня ждут мои люди и если вы не дадите сейчас нам спокойно уйти, то они вломятся сюда и тогда вы очень пожалеете.

Старуха медлит, задумывается и смотрит, то на меня, то в окно, а потом пятится на кровать и опираясь на костыли с громким вздохом неуклюже садится, чтобы сказать мне последнюю фразу:

- Пожалеешь здесь только ты…

Но, мне уже всё равно, я справилась с собой, со страхом и чувствую, как силы возвращаются ко мне. Растягиваю наконец-то ремни, развязываю тугие узлы на веревках, освобождаю руки и ноги Адама, но сейчас они повисшие плети.

- Адам, это я Афелия, - зову всматриваясь в глаза, которые смотрят сквозь меня, - Пойдем, - придерживая его за локоть помогаю подняться на ноги, - Я пришла за тобой, пойдем со мной, - мой голос мягкий, вкрадчивый, хочу пробиться к нему, чтобы его пустой взгляд снова стал живым. Адам послушно, как марионетка встает, и как слепой котенок идет за мной, пока я придерживаю его за талию его рука повисла на моем плече.

За ними остаётся его комната, входная открытая дверь, серый, сырой подъезд и вот наконец-то мы на улице, заведённая машина стоит рядом с подъездом, но кажется это был очень долгий путь. Макс замечает нас и выскакивает, чтобы помочь мне разместить Адама на заднем пассажирском сидение, а потом встревоженно добавляет:

- Афелия, он босой… - что? Я не сразу понимаю, о чем говорит Макс, а потом смотрю на ноги парня, которые и правда без обуви или даже носок. Черт, а я ведь даже не заметила.

- Я что-нибудь придумаю, - отвечаю и обхожу машину, чтобы занять свое место.

- Куда теперь? – спрашивает Макс развернувшись к нам и рассматривает Адама пытаюсь понять, что с ним происходит. Меня тоже волнует этот вопрос, может быть ему нужен врач.

- Домой, - Макс кивает и пристегивается, а я смотрю на профиль Адама, а потом осторожно касаюсь его холодной ладони, своими тонкими пальцами желаю поделится теплом. Макс тоже добавляет температуру и вот мы наконец-то выезжаем из этого двора, в который я надеюсь больше никогда не вернусь.

Мой телефон все время вибрирует от входящий звонков, но сил, как и желания разговаривать нет, кажется моя жизненная батарейка на нуле, это был очень долгий и выматывающий вечер, но самое главное впереди. Адам прикрывает глаза и кажется засыпает, пока я продолжаю держать его руку.

Макс поднимается со мной в квартиру помогая с Адамом, который все еще не в себе. Сбрасываю туфельки и смотрю на холодные, грязные ступни парня, и помогаю ему обуть тапочки. Прежде чем отпустить Макса прошу сообщить моим родителям, что мы стало не хорошо и он отвез меня домой.

Адам сидит потерянный на диване в гостиной и смотрит в одну точку перед собой. Закрываю за Максом дверь и вкладываю в ледяные ладони Адама чашку с теплым сладким чаем.