Литературный клуб

Глава 34.

Адам.

Во время терапии в больнице при Университете Психологии и Психиатрии.

Здесь все по-другому, как будто весь Мир и вся жизнь здесь вверх тормашки, так сильно она отличается от нашей. Я живу в небольшом одноместном номере и у меня есть все необходимое. Сама больница очень большая, с огромной зеленой территорией, бассейном, фитнес-залом и скорее напоминает отель, нежели медицинское учреждение. Даже форма у медперсонала не белая, а бледно-жёлтого цвета, чтобы сделать прибывание каждого максимально комфортным.

Я и раньше лежал в разных учреждениях и даже закрытого типа, но все они были трюмной, все время я слышал душераздирающие крики, истеричные вопли, изматывающие стоны, психически больные были и буйные, и агрессивные, все они были разного пола и возраста, только вот все лечили одинаково успокоительными.

Здесь же я встречаю в коридорах абсолютно спокойных людей, их сложно назвать пациентами, кто-то молчаливый, кто-то читает, кто-то, наоборот, открыто улыбается и дружелюбно идет на контакт. Атмосфера успокаивает разум, спокойствием здесь пронизан даже воздух, оно в каждой детали. Пастельные тона стен, посуды, постельного белья, большие окна пропускают много света, стены не давят мрачной тяжестью, здесь свободно дышится полной грудью.

Как говорит профессор Джонатан Маилз, который со работает со мной с самого начала, то основная цель терапии не вылечить человека, потому что никто не будет тратить время на невозможное, а улучшить его качество жизни и стабилизировать. Поэтому терапия включает в себя занятиях в группах, индивидуальные консультации, творческие занятия, систему гипоаллергенного питания, занятия спортом, массажи и прием витаминных комплексов.

Спустя несколько месяцев я, кажется, полностью освоился и привык к существующему распорядку. Самое сложное это было первое групповое занятие, обнажать душу в кругу незнакомых людей, а еще постоянно скучать по Афелии и думать о том, как она там.

До сих пор помню, как профессор спросил меня:

- Адам, если бы ты сейчас взрослый вернулся в те ощущения, которые испытывали в детстве, когда уже начал понимать, что что-то с тобой не так, как бы ты их описал, - этот вопрос яркой вспышкой слишком живых флэш-беков вернул меня туда, куда я больше всего не хотел возвращаться. Там было только сырое, холодное, липкое одиночество, как густой туман, в котором я бродил не чувствуя себя, я просто существовал, дышал, ел, пил, не потому что хотел, а потому что так было нужно. Только вот кому…

- Простите профессор, мне сложно о таком говорить, - сказал я, почувствовав озноб, которого до этого не чувствовал, а еще чье-то дыхание за моей спиной. Так словно кто-то очень высокий низко наклонился ко мне сидящему на стуле, чтобы я всем телом ощутил это присутствие. Захотелось бежать, но от себя не убежишь, я знаю, чем быстрее я бегу, тем скорее меня настегают. Это такая игра, монстры чувствуют мой страх, он питает их, делает сильнее, выше, больше, а мне ничтожнее.

- Все в порядке Адам, ты не один, если станет плохо или страшно, ты возьмешь за руку соседа слева и справа, а они так же возьмут своих соседей и когда наш круг рукопожатий замнется он создаст барьер, от всего плохо из вне. Ты мне веришь? – я кивнул головой, горло сжималось спазмом и голос постоянно ломался пока я говорил и как бы я не старался его выправить ничего не получалось. В тот момент я чувствовал себя жалко.

- Я смотрел на Мир и видел его в множестве деталей, но все они существовали в противоречии, в противоборстве между собой. Люди двигались, как частицы хаотично и не замечали меня, а вот монстры в этой картине Мире смотрели только на меня. Я думал сначала, что дело в остальных, что это в них что-то не то, раз они не видят то, что вижу я, но, когда впервые понял, что это нет стал отчужденным от движущей силы жизни.

- Адам, как ты понял это впервые?

- Мне сказала мама, что я не такой и провела эту черту не только между мной и всеми остальными, но и в нашей семье вытеснила меня за эту черту. И у меня не было мужества противостоять этому.

- Адам, ты был ребенком, это нормально. На поверхности всегда легко, тяжело погружаться в глубины взаимоотношений и выстраивать их, тем более если до этого тебе не объяснили, как это нужно делать. Продолжай пожалуйста, - сказал профессор и открыл маленький блокнот с желтыми станицами.

- С тех пор мною движет нечто, я совершенно не властен над своей судьбой и будущим, я не представляю, что будет, я в полной темноте, мне страшно, и иду на ощупь, не чувствую свое тело, оно словно прозрачное, через меня течет поток воды, течет издалека и утекает вдаль. Я проницаем для воды, воздуха, чужим мыслей, слов, видений. Сам по себе я не существую, меня просто нет, у меня нет желаний, намерений. Я привык к этому состоянию, примерился с ним и монстрами, которые никогда не были просто галлюцинациями, а частью моей жизни, их голоса имели власть надо мной, руководители и я, не слыша собственного голоса слушал их. Я не боролся, я примирился со всем, что происходит. С жизнью, со смертью, с счастьем, с пустотой и страданием.

- Адам, существуют чувства, которые помогают нам познать нечто и те, которые препятствуют познанию, я понимаю, о чем ты говоришь. Скажи, а что на счет твоего физического самочувствия?

- Иногда тело простреливают болезненные спазмы, скручивая кости и мышцы… - я поморщился вспоминая эти болезненные ощущения и словно фантомная боль скрутила руку в локте.