Литературный сериал Дети Калипсо. В Активном Поиске

Пролог. Баллада о Любви

Владимир Высоцкий
Баллада о Любви

Комментарий В. Высоцкого:

…Я сегодня получаю вторую записку такую: есть ли у меня песни о любви. Безусловно, есть. Только вы знаете что, ведь все песни — лирические. Лирические — это значит, своё собственное восприятие мира ты рассказываешь. Вероятно, мои песни о любви меньше всего похожи на песни, которые навязли у нас в ушах, ну например типа: «Ты не плачь, моя любимая!» и так далее. Кстати говоря, музыка её — один к одному музыка старинной итальянской песни. Я не думаю, что композитор это сделал специально, но так уж у него получилось… Я спою песню вот в ответ на записку. И не в доказательство того, что — могу я, умею или нет, — я действительно давно не пел эту песню и хочу для женской половины сегодняшнего зала — а может, кому-нибудь будет и из мужчин интересно, — спеть песню о любви. Так она и называется — «Баллада о Любви»…

— В. Высоцкий, Учкудук, Узбекской ССР, выступление в к/т «Летний», 21.07.1979

Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась любовь
И растворилась в воздухе до срока
А срока было сорок сороков

И чудаки — еще такие есть -
Вдыхают полной грудью эту смесь
И ни наград не ждут, ни наказанья
И, думая, что дышат просто так
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья…

Только чувству, словно кораблю
Долго оставаться на плаву
Прежде чем узнать, что я люблю
То же, что дышу, или живу!

И вдоволь будет странствий и скитаний
Страна Любви — великая страна!
И с рыцарей своих для испытаний
Всё строже станет спрашивать она
Потребует разлук и расстояний
Лишит покоя, отдыха и сна…

Но вспять безумцев не поворотить
Они уже согласны заплатить
Любой ценой — и жизнью бы рискнули
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить
Которую меж ними протянули…

Свежий ветер избранных пьянил
С ног сбивал, из мертвых воскрешал
Потому что, если не любил
Значит, и не жил, и не дышал!

Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься, сколько не зови…
Им счёт ведут молва и пустословье
Но этот счёт замешан на крови
А мы поставим свечи в изголовье
Погибшим от невиданной любви…

Их голосам дано сливаться в такт
И душам их дано бродить в цветах
И вечностью дышать в одно дыханье
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах
На узких перекрестках мирозданья…

Я поля влюбленным постелю
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу — и значит, я люблю!
Я люблю — и, значит, я живу!

Недалёкое будущее…

Над безмолвной пустыней снова затеплился серый рассвет. Солнце скупыми лучами раскрасило эти далёкие края — и вот над необъятным миром склонов, оврагов, валунов, торросов, скал, острых камней и насыпей постепенно проявилось серебристое небесное море. В недосягаемой вышине слабым мерцанием серебра расцвели волнистые махровые облака. Этот рассвет сопровождался привычным молчанием вечности. Ни росы на камнях, ни дождинки с неба — всё это было фантастической редкостью посреди пустыни, лишенной живого и человеческого. Лишь одинокая, бесконечно длинная гряда насыпей вдоль монорельсовой дороги обозначала присутствие в этом суровом крае разумной цивилизации. Но даже этот след, оставленный людьми, будто давным давно вмёрз в неизменно вечный пейзаж.

В этом мире ничего и никогда не менялось тысячелетиями. За исключением суетливого бега автоматических станций по барханам, молчаливой работы строительных апаратов в безымянном и безызвестном котловане на склоне горы, да медленно двигающихся, не мерцающих светлячков в небе.

Очень немногое выдавало в этом молчании полузаброшенной и пустынной местности тесную близость высокоразвитой и всемогущей цивилизации.

Но этим утром молчание пустыни было нарушено гнусавым грохотом. За неимением возможности пропускать высокие ноты, атмосфера сгустила звуки на басистом рокоте. Над монорельсовой трассой резко взметнулась пыль. С громом по трассе, в направлении от обжитых районов цивилизации к самым окраинам — горам — летел силуэт рукотворного транспортного корабля. Машиной управлял явно лихой человек, ведь эта дорога десятилетиями никуда не вела, что либо человеческое заглядывало в эти края нечасто, а потому для такого путешествия нужно было немалое мужество и лихачество. Появление незванного гостя в дальнем районе пустыни резко заинтересовало мириады незримых наблюдателей высоко в небе.