Литерный "А": ставка на жизнь

Глава 3 Валерий

Реальность — это тоже галлюцинация.

Брет Истон Эллис «Гламорама»

– Что за нах? – ругнулся Сергей и, в отчаянной попытке исправить ситуацию, двинул РУДы вперед вместо Алехина.

Не помогло! Предупреждая о сваливании, в кабине взвыла полицейская сирена.

Валерий выкрикнул штурману:

– Жор, высоту скажи!

– Две семьсот и не меняется! – осипшим голосом отозвался Иевлев. – Путевая тоже упала, 170 сию и уменьша...

– Командир, обороты двигателей падают! – перебил его Алехин.

– Бо-м-м! – ударил по нервам гонг, вклинившись в натужное завывание сирены. Глазами проснувшегося чудища на козырьке пилотажного дисплея и на приборной доске Валерия вспыхнули красные лампы-кнопки ЦСО.

 Штурвал начал трястись под руками.

– Бом! Бом! Бом! – быстро добавил гонг.

На мониторе, одна за другой, проступали багровые строчки – сообщения об отказах.

И, прежде чем Алехин воскликнул:

– Двигатели встали! – Валерий уже знал об этом.

Крикнул бортинженеру:

– Отрабатывай! – и штурману. – Доложи на землю! – Затем, удерживая взбесившийся штурвал одной рукой, установил код ответчика 7700, как предписывала инструкция.

– Мэйдэй!  Мэйдэй!  Мэйдэй! – Вместе с непрекращающимся воем сирены, надрывался Иевлев. – Россия 116, в наборе 3000, курсом 201, отказ всех двигателей!

Новый удар гонга. Потом ещё, ещё и ещё, словно ударник адской рок-группы наяривал соло на огромной тарелке.

– Отказ всех генераторов! Отказ гидросистем! Отказ, отказ, отказ … – не успевал перечислять Алёхин.

Системы самолета без всякой причины умирали одна за другой. Валерий ввел в работу дублирующий контур, но и его хватило на минуты. Выла сирена, мигали красные лампы, гонг отбивал по нервам. На пилотажном дисплее множились строчки тревожных сообщений.

Заключенные в ограниченном мирке кабины, пилоты сражались с взбесившейся машиной, понимая, что проигрывают схватку. 

А за стеклом была видна земля, прекрасная в своем безмятежном спокойствии.

Картинка не пролетала под бортом как обычно, она вращалась вокруг. Медленно, очень медленно. Будто некий злой дух остановил самолет в небе и превратил его в карусель для осмотра местных красот: – Взгляните, это Шишкин лес, а там чуть дальше село Кукуево…

Валерий знал, в стрессовом состоянии восприятие может выкидывать ещё не такие штуки, и не верил тому, что видит.

Сейчас их свалит в штопор и потянет обратно к земле. Потом будет удар!

Вдох-выдох: он внутренне сжался, ожидая развязки.

Справа сдавленно матерился Хитрук, надтреснутым басом ругался Алехин. Ребята не желали сдаваться!

– Мэй-дэй! Ммм-е-й-дд-е-й! Ммм-е-е-е-й-ддд-е-е-е-й-й! – растягивался голос Иевлева, отдаваясь от стенок кабины жутким неправильным эхом.

«Почему земля за бортом так медленно вращается?!  –  пытался сообразить Валерий. – И перегрузок нет. В штопор так не закручивает! Неужели, несмотря на все меры безопасности, кто-то сумел накачать экипаж психотропным газом через систему вентиляции?»

Валерий понял, что оглох – все звуки пропали одномоментно – а оглядевшись, не увидел рядом второго пилота. Вообще ничего похожего на кабину самолета! Его окружали тысячи, сотни тысяч тонких, радужных, пересекающихся линий: каждый охотник желает знать…

Картинка напоминала трёхмерную математическую модель геометрической фигуры на компьютерной заставке, внутри которой немыслимым образом оказался Валерий.

 Радужное нечто беспрестанно шевелилось и казалась живым.

Опустив рассеянный взгляд на грудь, он разглядел вместо привычных пуговиц и карманов пиджака все те же линии. Не было ни рук, ни подлокотников кресла. Ни пульта, ни окна, ни кабины…

– Валера, отойди от перил! Здесь высоко, разобьёшься, – послышался мамин голос из далекого детства.

Тихий, вкрадчивый, но в нем отчетливо позванивал ужас.

По спине пробежал холодок. Послушно попятившись, Валерий различил далеко впереди черную рогатину штурвала, а присмотревшись, разглядел ладони и пальцы. Свои или чужие?

Тончайшая сеть из линий продолжила колыхаться, время от времени образовывая гротескные рисунки. Появлялись и исчезали звездочки, круги, овалы. Абрис самолета, лишенного крыльев, нос и глаза, змея, паук, собака. Странные нечеловеческие лица. Много лиц – неумелых рисунков пятилетнего ребёнка. Мама, папа, я…

– Валерочка, не убегай!

Голос мамы прошелся по линиям шквальной волной, вздыбливая их пиками гор, выплескивая жерлами вулканов.

В радужной сетке появились рваные прорехи, сквозь которые проглядывала бело-молочная опаловая муть.

Приглядевшись к одной из таких прогалин, Валерий увидел красно-коричневый кругляш авиагоризонта. Прибор вспучился и начал вылезать наружу, словно двухцветный гель для чистки зубов выдавливали из тюбика. Цвета не смешивались, а субстанция на глазах обретала форму. Безглазую яйцеобразную голову с белой градуировкой на лбу и английской буквой "S" вместо носа. Шею, торс, руки...