Литерный "А": ставка на жизнь

Глава 7 Валерий

Счастливой жизни нет, есть только счастливые дни.

Андре Терье

– На связи, Россия-116, – бодро отзывается Хитрук.

Белая стрекоза с размашистым триколором по борту. Ми-8 Специального Лётного Отряда на этот раз подлетает справа, перекрывает обзор из передних окон кабины и плавно уходит вверх, предоставив Валерию вглядываться в небо: пустое, безоблачное, безжизненное. Он рвался сюда сколько себя помнил, а теперь смотри – не хочу, уважаемый небожитель…

– Россия-116! Доложите готовность к приёму грузов! – сочный баритон командира вертушки Беглова. Угловатый широкоплечий Дмитрий Лексеич не только пилот-ас, он автор и исполнитель песен про авиацию. Его «Учебный полет» отточенной язвительной рифмой напоминал Валерию «Гимнастику» Высоцкого.

В первый раз я помню, братцы,
позабыл: за что хвататься:
стрелки на приборах разбега-ют-ся.
Шаг винта и обороты...
Влево с курса тянет кто-то,
вертолет летит, земля кача-ет-ся[1].

– Вас понял, доложить готовность к приему грузов, – отвечает Беглову второй пилот.

– Иевлев, Хитрук, выполняйте! – дает указание Валерий.

– Да, командир, – одновременно откликаются оба.

Хитрук передает командиру рацию, снимает куртку аэродромного техника и оставляет её за креслом. Вслед за ним, чуть промедлив, разоблачается Иевлев. В синих штанах на помочах поверх форменного пиджака гражданской авиации парни выглядят очень комично и, прежде чем покинуть кабину, начинают друг друга подначивать. Это хорошо. Пока они ещё могут смеяться – ничего не потярено.

Улыбка передается Валерию, он подносит к губам микрофон аварийной рации и ждёт, когда занявшая пост в дверях кокпита Лилия Борисовна сообщит готовность.

Она докладывает, Валерий произносит позывной вертолета, сообщает:

– К получению грузов готовы!

– Принято, начинаем, Россия-116!

– Лилия Борисовна, они начинают! – дублирует бортпроводнице Валерий.

– Начинаем… – эхом доносится из тамбура.

Начали: один мешок, второй, третий…

Валерий с Бегловым контролируют разгрузку, обмениваясь в эфире формальными лаконичными фразами. Ничего лишнего – на вертолете ведётся запись переговоров.

Улучив момент пока вертушка закладывает новый вираж, прежде чем вновь зависнет над открытой дверью, Валерий спрашивает у Беглова про тангаж самолёта.

– Градусов пять-семь на кабрирование, точнее не скажу, – помедлив, прикидывает Дмитрий Алексеевич.

– Ясно, спасибо, – кивает Валерий.

Значит, видимое из кабины положение линии горизонта вовсе не обман зрения. С одной стороны – хорошо, шли в наборе и перед остановкой в небе высоту не теряли, а с другой с опущенным носом у них мог появиться шанс разогнать самолет до скорости, когда он начнет слушаться рулей управления.

– Плохо, что мы с задранным носом залипли, – созвучно мыслям сетует Алехин.

Ответить Валерий не успевает.

– Подходим! – передает по рации Беглов. – Груз нестандартный – картонная коробка. Предупреди своих, пусть будут осторожны.

Валерий передаёт информацию Лилии, а в голове продолжают вертеться мысли о возможном развитии событий. Если неведомая сила, удерживающая лайнер в воздухе, исчезнет, то тангаж тангажом, а оживут ли бортовые системы, будет ли работать управления? Во время торможения они могли повредить крылья или хвостовое оперение, да и в корпусе могли появиться трещины. Если так, освободившись из небесного плена, самолет может развалиться прямо в воздухе. Может, все может… нечего себя накручивать, не имея никакой информации.

– Валерий Сергеич, груз принят и отцеплен от фала! – прерывая нехорошие мысли, докладывает Лилия.

Валерий потирает виски и мгновенно включается в работу.

Вдох-выдох:

– Лексеич! Груз на борту, отцеплен. Можете отходить.

Взгляд цепляется за коричнево-синий кругляш авиагоризонта. Там внутри опять что-то движется?!

Дыхание пресекается, Валерий присматривается: нет – показалось. Штурвал, пилотажный экран, пустующее кресло Хитрука – все на месте, никаких химер и прочих невозможных сюрпризов.

Не хватало еще, чтобы его сейчас заглючило!

– Отлично, отходим! – отзывается Беглов. – Не расслабляйтесь, на очереди еще одна коробка.

– Принято, не расслабляться! – И это главное. Все полетит к чертям, если командир борта номер один начнет бояться собственной тени.

Валерий передает распоряжение Лилии, и заставляет себя вновь посмотреть на авиагоризонт: обесточенный, самый обычный. Дышать становится легче.

– Лексеич, прием! Скажи, как мы там смотримся со стороны? Никаких повреждений не видно? – интересуется самым будничным тоном.

– Значит так, крылья целы, видимых повреждений вроде бы нет, но вот с окружающим воздухом странное что-то творится. Впечатление, что вы… внутри мыльного пузыря, что ли. Ничего подобного я раньше не видел. – С сомнением в голосе проговаривает Беглов. – За открытой дверью в сторону хвоста вокруг самолета радужное гало и сгущение воздушных масс. Даже не знаю, как тебе описать… – В эфире повисает пауза. Какое-то время Валерий тревожно вслушивается в фоновый шум помех, после чего вновь слышится голос командира вертушки: – Такое впечатление, что воздух вокруг фюзеляжа будто бы уплотнился. Похож на прозрачное желе, хоть ножом на ломти нарезай. Давай, я скажу Павлову сбросить видео на твой телефон, сам посмотришь.