Литерный "А": ставка на жизнь

Глава 9 Марита

Даже самый ненадежный свидетель в душе таит истину.

Мариша Пессл.

– Свидетель чего? – удивилась Марита.

О преступлении, свидетелем которого он оказался и о том, что давал показания в полиции Валентин ей и словом не обмолвился, хотя обычно подробно рассказывал обо всем, что его раздражало: про дебилов-водителей на дороге, тупых клиентов и мелкие стычки с коллегами по работе, которые обычно случались у него по нескольку раз за день.

Марита могла побиться об заклад – стоявший напротив мужчина тоже сейчас это понял. Он словно видел её насквозь, читал как открытую книгу. От этого цепкого, всепроникающего взгляда хотелось спрятаться и укрыться. Его абсолютное спокойствие раздражало. Глеб Семёнович, так звали следователя, улыбнулся, словно вновь прочитал её мысли, но не было в этой улыбке и тени превосходства.

Что за странный человек, худой и угловатый, одежда – синие потертые джинсы и черная хлопковая футболка с теснёной надписью «NOT YET» – болталась на нём как на вешалке, резко контрастируя с бледной кожей – трудно поверить, что этот тонкий, интеллигентного вида человек, опер из убойного отдела. И возраст на глаз не определить, где-то между тридцатью и пятьюдесятью, но не больше. Было у него что-то общее с няней Леной.

Марита поняла, что бесстыдно буравит гостя глазами, потупилась и повторила вопрос.

Опер отозвался, задумавшись на мгновенье, и словно для пущей доходчивости произнес по слогам:

– Свидетелем из-на-си-ло-ва-ния. Ваш муж нашел пострадавшую без сознания, он вызвал скорую и полицию.

– Нашел без сознания… – механически повторила за ним Марита. Новость вызвала из памяти картины прошлого, о котором она старалась забыть. Годы, много лет…

– Ну да, это целая серия преступлений. Прежде чем сделать свое дело, преступник оглушает жертвы тяжелым тупым предметом, чтобы лишить их сознания. – Простукивая Мариту молоточками слов, оперативник безотрывно следил за каждой её реакцией, за малейшим движением на лице.

– Господи! – непроизвольно присела она. – Точно так же, как… – (меня?!).

Вовремя прикусить язык она успела, но непроизвольно завела руку за спину и потрогала затылок. Тогда он болел ещё долго, на месте удара выросла шишка.

– Точно так же, как что?! – не дал ей времени на раздумья оперативник.

– Как что?.. – совсем растерявшись, вновь спопугайничала Марита. Что она наделала! Теперь этот… Стало тесно в груди, нехорошо заныло под ложечкой. – Я ничего не знаю, – отрезала она. Щеки горели, словно это она сотворила нечто ужасное. Она пробормотала скороговоркой: – Устала я, в дом пойду, простите.

Но опер взялся рукой за косяк, перекрыв ей путь к отступлению.

– Подождите! Поймите же: мы много лет не можем поймать этого преступника, поэтому важна каждая мелочь, любая зацепка.

Марита не хотела больше слушать, мялась на пороге не в силах понять, почему ей так плохо от одного присутствия этого человека. Зачем он лезет к ней в душу?!

– Марита Алексеевна, я – Глеб, Глеб Жилин. Пожалуйста, помогите! Давайте по порядку: вы что-то об этом знаете? Вам муж рассказал об этом, да?

– Нет, нет! Валентин мне никогда и ничего об этом не рассказывал, – старательно пряча глаза, проговорила Марита.

– Вы уверены?

– Да, конечно! Почему вы спра… – Внутри как будто что-то лопнуло, Марита вдруг стала легкой и пустой как воздушный шарик. Окружающий мир, словно горящая кинопленка, начал покрываться синими пятнами. Их становилось все больше, потом все вокруг исчезло.

Очнулась дома в зале на диване – одна. Неужели она здесь заснула?

Марита спустила ноги на пол, поправила задравшийся подол юбки.

Оперативник из МУРа ей привиделся или приснился? Господи, да что у неё с головой! Спать завалилась, а телефон в спальне оставила – дура. А если Кулагин звонил? А если мама?..

Вскочив, она бросилась вон из зала и с размаху врезалась во входившего в комнату оперативника, выбив у него из рук стакан с водой. Стакан – целёхонек, покатился по полу, разливая прозрачную жидкость.

Удивляться Марита уже не могла, крикнула нежданному гостю:

– Отойдите! – попыталась пройти.

Куда бы она не дергалась, оперативник заступал ей дорогу. Марита не могла понять, Глеб делал это нарочно, или в попытке открыть ей путь, но разойтись у них не получалось.

Наконец, оттолкнув его рукой, она добежала до спальни.

Телефон был заряжен и пуст – ни пропущенных звонков, ни сообщений. Шестой час вечера! Когда же ей вернут Алёнку?

– Марита Алексеевна, где у вас тряпка? Я пол протру, – с порога комнаты поинтересовался Глеб, ощупывая помещение все тем же цепким взглядом: заметил пустую детскую кроватку и заряжавшиеся на тумбе телефоны. Один в розовом чехле с заячьими ушами – явно девичий.

– Это мужа моего и дочери, – пояснила Марита. – Полы мыть не нужно, я сама. – Хотела добавить: – Уходите!

– А может вам лучше не напрягаться, вы только что лежали без сознания.

– А, да, я знаю… точнее, не знаю, как оказалась на диване. Очнулась, подумала, что там заснула, а вы и весь наш разговор мне приснились.