Литерный "А": ставка на жизнь

Глава 10 Марита

Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.

Эрих Мария Ремарк

– Это гости дверь за собой закрыть забыли, – ответила за Мариту Ирина. – Ты лучше скажи, откуда к нам такую красивую девочку занесло?

– Из страны Оз, конечно, откуда ещё, – в тон тёте Ире ответила Алёнка.

Марита смотрела на дочь и не могла произнести ни слова – из глаз против воли брызнули слёзы.

Аленка вмиг оказалась рядом, обняла:

– Мама, мамочка! Почему ты плачешь?

– Ой, малыш, это соринка в глаз попала. Проморгается, ничего. – Она вдохнула родной запах и прислушалась к ровному размеренному дыханию дочери. Век бы от себя не отпускала…

– Ой, мамочка, я сегодня так хорошо дышала, даже ингалятором не пользовалась ни разу, – правильно истолковала молчание матери Алёнка.

– А у тебя был ингалятор?

– Да. Меня доктор послушала и сразу дала. Вот, смотри, – она вынула из кармана и предъявила маме ингалятор.

– Хорошо, – Марита пригладила выбившиеся из тугих косичек прядки пушистых волос, поцеловала дочь в макушку, спросила. – Ты голодная? Обедать будешь?

– Нет, не голодная. Меня дядя Толя походным обедом накормил. Очень вкусным. Я только не поняла, куда ты подевалась.

– Ты без меня испугалась?

– Нет, мама. Я дядю Толю спросила, где ты, и он сказал, что ты меня дома ждать будешь, потому что посторонних на объект не пускают. – Копируя начальственный тон, повторила слова Кулагина Алёнка. – Жалко, что не пускают, ты даже не представляешь как там интересно. Дядя Толя сказал, что завтра мы поедем кататься на вертолете, – продолжила делиться впечатлениями дочка. – Чтобы я к половине седьмого утра была готова.

– А где он сам? – скользнув глазами по вытянувшемуся лицу Ирины и стараясь не выдать собственного волнения, поинтересовалась у дочери Марита.

– Так он до двери меня проводил и ушел. Сказал, что завтра утром во дворе ждать будет, на машине.

– Ой, Мариточка, я, наверное, пойду, – засобиралась тётя Нина.

– Тёть Нин, ну что вы в самом деле, – воспротивилась Марита. – Посидите с нами ещё. Вы же никуда не торопитесь, верно?

– Куда уж мне, старой, торопиться. У Тимоши свой ключ от квартиры есть, если что, а больше я никому и не надобна в целом свете.

– Ну вот, тогда оставайтесь.

Господи, как ей сообщить, что с Тимкой все в порядке? Может и правда записку в карман халата подбросить, ведь обе квартиры прослушивают скорее всего. Значит написать надо так, чтобы если послание окажется в плохих руках, служивые господа-товарищи ничего не поняли.

– А знаешь, Аленький, к нам сегодня бабушка в гости приезжала. Сказала, что будет ждать твоего звонка, ей что-то важное у тебя выспросить нужно, – будничным тоном сообщила дочери Марита и добавила вдогонку, когда Алёнка уже сорвалась с места: –Твой телефон в спальне, на зарядке стоит.

– А, хорошо, – уже в дверях оглянулась Аленка.

– Подожди, я с тобой пойду. Одежду тебе чистую приготовлю. Купаться будем, как гости уйдут. Тётя Нина, Ирочка, посидите, мы быстро.

Гостьи одновременно кивнули.

– Мам, ты знаешь, там, где папа стоит, ну там, внутри – все выглядит по-другому, – уже в коридоре продолжила делиться впечатлениями Алёнка. Она остановилась и вопрошающе посмотрела на мать.

Только тогда Марита заметила, что мертвой хваткой сжимает дочери пальцы – отпустила, виновато пожала плечами, прошептала:

– Прости.

«Ведите себя с ней как можно спокойнее. Нервозность мамы может спровоцировать приступ», – вспомнились рекомендации Алисы Викторовны, доктора, которая уже четвертый год вела Аленку.

Марита заставила себя улыбнуться:

– Что значит, там все по-другому? Расскажи.

– Ну, это будто 3D паззл на кусочки мелкие разобрали, перепутали и потом сложили вместе как попало. Если там долго ходить, голова болеть начинает, дядя Толя мне отдых специально давал. Ой, а где Миша? – спросила Алёнка, увидев с порога спальни пустующую детскую кровать.

– Он у бабушки с дедушкой, не хочу оставлять его с тетей Леной, я завтра с тобой поеду.

– Нет, мам, тебя со мной не пустят, – пожала худенькими плечами Алёнка. – Дядя Толя сказал, чтобы я завтра сама во двор выходила.

– А мне ничего не сказал, поэтому завтра мы выйдем вместе, – возразила дочке Марита, и невольно ухватилась за косяк.

«Приказал царь-батюшка Иван Васильевич тех ведьмаков обложить соломой и сжечь, – прогундосил на ухо все тот же противный пришепётывающий голос. – А оне, окаянные, сороками оборотились и в небо фьюить, только их и видели».

Восприятие словно бы раздвоилось; Марита чувствовала, как ладони холодеют от страха, однако успела язвительно подумать:

«Новую версию кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию» показывают теперь в отдельно взятой квартире. Точнее, ещё не показывают – это только анонс».

Счастье, что дочь не заметила, как её вжало в стену – Алёнка к тому времени устроилась на кровати, поджала под себя ноги и уже разговаривала с бабушкой.