Лизавета в Зазеркалье

2.

Лиза осторожно подняла голову, всё ещё дрожа от пережитого шока и поправила очки, пытаясь осознать происходящее. Перед ней расстилался заснеженный лес. Снег под ногами был холодным и настоящим, воздух обжигающе свежим. Она сделала первый шаг по заснеженной тропе. Перед ней расстилался причудливый пейзаж, словно вырванный из безумного сна.

Она огляделась. Деревья вокруг выглядели… неправильно. Их корни тянулись вверх, пронзая низкое серое небо, а кроны уходили вглубь снежного покрова. Листва шелестела странным, перевёрнутым шепотом, будто деревья разговаривали на незнакомом языке.

Из‑за ближайшего дерева донёсся приглушённый голос. Лиза напряглась, пытаясь разобрать слова, — и вдруг осознала, что речь звучит задом наперёд, но при этом она совершенно чётко понимает смысл:

«А ты думала, что мир ограничивается пыльными книгами и скучными каталогами?»

Она резко обернулась, но никого не увидела. Только тени скользили между перевёрнутыми деревьями, принимая причудливые очертания.

Лиза сделала несколько неуверенных шагов по хрустящему снегу. Её дыхание вырывалось белыми клубами, а очки тут же запотели от резкого перепада температур. Она сняла их, протёрла краем шарфа — и в этот момент заметила зеркало.

Оно стояло посреди поляны, точно такое же, как то, что она обнаружила в библиотеке, — резная рама, мутноватое стекло, мерцание, будто внутри танцует невидимый свет. Лиза медленно подошла ближе.

В отражении она увидела… себя. Но это была не она.

Её зеркальный двойник улыбался уверенно, глаза сияли неведомым светом, а волосы струились волнами, несмотря на зимний ветер. Даже очки выглядели иначе — не как защита, а как стильный аксессуар.

— Кто ты? — прошептала Лиза.

Двойник лишь усмехнулся и провёл рукой по поверхности зеркала. Стекло задрожало, словно вода, и Лиза невольно отступила.

— Ты знаешь ответ, — прозвучал голос у неё за спиной.

Она вскрикнула и обернулась. Вокруг неё сгущались Зеркальные тени — безликие фигуры, сотканные из осколков и полумрака. Они шептались, и каждый шёпот пронзал её сердце:

«Ты никому не нужна…»
«Ты уродлива…»
«Ты всегда будешь одна…»

Лиза закрыла уши руками, но голоса проникали прямо в сознание. Она попятилась, споткнулась и упала в снег.

Но тут же услышала нежную мелодию. Из-за деревьев выпорхнули хрустальные птицы — это были крошечные существа из переливающегося стекла, похожие на колибри. Их крылья издавали нежные, переливчатые звуки. Птицы закружились вокруг неё, наполнив воздух мелодичным пением. Она вспомнила эти мелодии, мелодии её забытых детских мечтаний: песни, которые она напевала в одиночестве, истории, которые придумывала, глядя в окно, надежды, которые давно спрятала под слоем рациональности.

Птицы окружили её, их свет отогнал тени. Лиза почувствовала, как внутри разгорается крошечный огонёк — не страх, а любопытство.

— Что это за место? — спросила она вслух.

— Зазеркалье, — прозвучал мягкий голос сбоку.

Лиза обернулась. Рядом стояла невысокая женщина в платье из переливающихся нитей. Её лицо было добрым, но в глазах таилась глубокая печаль. В руках она держала маленький хрустальный фонарь, внутри которого танцевал тёплый огонёк.

— Меня зовут Элира, — представилась она, протягивая руку. — Я хранительница пограничных троп. Вижу, ты только что прошла через Зеркало Переходов.

Лиза нерешительно приняла помощь, поднимаясь на ноги.

— Я… Лиза. Как я сюда попала? И почему всё так странно?

Элира мягко улыбнулась:

— Зеркало выбирает тех, кто стоит на пороге перемен. Ты ведь чувствовала, что твоя жизнь — как закрытая книга, которую давно не открывали?

Лиза вздрогнула. Это было слишком точно.

Они медленно шли по заснеженной тропе, а Элира рассказывала:

Лиза ступала по заснеженной тропе, стараясь не отставать от Элиры. Хрустальный фонарь в её руке излучал мягкий свет, разгонявший клочья тумана, которые то и дело цеплялись за ветви перевёрнутых деревьев.

— Здесь всё… не такое, как должно быть, — пробормотала Лиза, вглядываясь в причудливые очертания пейзажа.

— Зазеркалье — это мир отражений, — пояснила Элира, не оборачиваясь. — Но отражения не всегда правдивы. Они могут искажать, преувеличивать, показывать то, что скрыто глубоко внутри.

Они миновали ручей, текущий вверх по склону, и вышли к небольшой поляне, где стоял дом — причудливое сооружение из зеркальных пластин и хрустальных нитей. Стены переливались всеми оттенками сумеречного неба, а дверь, словно вырезанная из цельного куска аметиста, мягко светилась изнутри.

Элира коснулась дверной ручки — и та растаяла в воздухе, открывая проход.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказала она, жестом приглашая Лизу войти.

Внутри оказалось удивительно тепло и уютно. В центре комнаты пылал камин, но вместо огня в нём танцевали переливы света, словно тысячи крошечных звёзд слились воедино. Первое, что бросилось в глаза, — большие напольные часы. Их стрелки неторопливо двигались в обратную сторону, отсчитывая минуты назад. Полки вдоль стен были уставлены странными предметами: хрустальные шары, внутри которых кружились миниатюрные вихри; книги с переплётами из мерцающего металла; сосуды, наполненные жидким светом.

— Как ты… как вы здесь живёте? — спросила Лиза, осторожно опускаясь в кресло, обитое тканью, похожей на застывший туман.