Лоцман из Китеж-града

ГЛАВА 12 Лоцман из Китеж-града

Внутри терема пахло топленым молоком и свежим печеньем. В этот вкусный аромат вплетались нотки терпкого запаха смолы. Наверное, из-за отделки стен, золотисто-янтарные бревна терема были покрыты кляксами сосновой смолы, светлого оттенка янтаря. Яромир приоткрыл рот от удивления, упершись взглядом в спускающуюуся двумя крыльями в холл двойную лестницу с резными перилами. Словно золотые крылья жар-птицы внезапно распахнулись перед ним.

– Красиво, – потрясенно протянул он.

– Мамочка! Мама вернулась! – прозвенело на высокой ноте с двух сторон лестницы.

И двое неразличимых светловолосых мальчишек лет девяти скатилось по перилам с двух сторон. Первого невольно поймал Яромир. Второго подхватила Рада.

– Но у меня были романы, и очень удачные, – прижав к груди золотоволосого пацаненка, договорила Рада, взглянув с опасением на Яра.

– Вижу, удачные, – Яр осторожно поставил на золотистые половицы мальчика, уставившегося на него.

– Карина, – протянул ему ладошку пойманный им пацаненок.

И Яр осознал, что на маечке ребенка вышиты алые клубничины, а шортики отделаны полоской зеленой ткани с золотистыми ромашками. Мальчики такое не наденут. Выходит, это девочка, дочь Рады.

– Я Яромир, – второй ребенок соскользнул из рук матери и осторожно подобрался к Яромиру.

На его майке летали вышитые радужные звездолеты, а шорты были отделаны полоской ткани с яркими звездами.

– Привет, тезка, привет, Карина, меня тоже зовут Яромир, Яромир Незабудко, – наемник пожал две твердые мозолистые, будто и не детские, ладошки.

– Нет, дети не сидят в пустом доме одни, – Рада угадала горькие мысли Яра по его взгляду, – у них есть отличная няня. Где Дженни, Карина?

– Дженни в кухне, она испекла миндальное печенье, – ткнула узкой ладошкой куда-то вправо девочка, – и хоть мы его только попробовали, вам осталось, но совсем немножко, – хихикнула девочка.

– Проходи, Яромир, – Рада отправилась на кухню, обнимая одной рукой сына, второй – дочку. Они продолжали радостно щебетать. Их веселая болтовня напоминала пение птиц в зеленой листве, знакомое из фильмов о Земле.

«А здесь, в Китеж-граде, наверное, есть настоящие птицы», – почему-то с грустью подумал Яромир.

В просторной кухне пахло сказочно. Теперь Яромир различал сладкий аромат миндаля, удивительно вплетенный в запах молока, карамели и апельсинов. Стройная девушка в очках, с перекинутой на правое плечо короткой, но толстой русой косичкой, вынимала противень с печеньем из самой настоящей каменной печки. Картинка из сказки промелькнула в памяти Яра. Но девушка в коротких шортах и маечке с кружевом не была похожа на сказочную героиню Машу или Дашу, которая пекла в волшебной печке пирожки. А фигурки оленей, зайцев, котов и лис никак не были похожи на пухлые розовато-коричневые пирожки. Хотя и цвет, и аромат печенья был совершенно сказочным.

– Как дела, Дженни, – Рада устроилась на широком диванчике перед овальным столом.

– Всё у нас отлично, Рада, сегодня выходной, дети уже сделали уроки и попросили печенья, – в голосе девушки звенели металлические нотки.

Яромир с удивлением рассматривал тонкое тело няни близнецов.

– Дженни – биоробот, – пояснила Рада, обернувшись к нему, – люди редко занимаются воспитанием чужих детей. В наше время это немодная специальность.

– Вот как, – только и сказал Яромир.

– Будет приятно позавтракать всем вместе, – Дженни поставила на стол стеклянный кувшин с молоком, блюдо с апельсинами, второе с печеньем и протянула Яру бутылочку для мгновенной обработки рук.

Он неловко облил жидкостью ладони и передал бутылочку Раде. Они все вместе уселись за стол и набили рот теплым божественно

вкусным печеньем.

Яромир лениво отметил, что Дженни тоже сидела за столом, но не ела. Биороботы могут имитировать процесс еды, но не любят этого делать. Питались они специальной жидкостью, разработанной лет сто назад славянским ученым с простой фамилией: то ли Петров, то ли Иванов, Яромир точно этого факта не помнил.

Дети продолжали болтать, Рада отвечала им, по её расслабленной фигуре было видно, что она наслаждалась покоем и счастьем дома. Яромир вспомнил, что необходимо осмотреться, наметить пути отступления, если что: белые стены, четвертая стена – окно. За ним ветер шевелил яблоневые ветви, розово-белые цветы были неправдоподобно красивы. Листья, еще узкие и небольшие, ярко зеленели на тонких коричневых ветках. Голубое небо было чистым и радовало несколькими полосками радуги. «Радуга – символ спокойствия и равновесия, мира с самим

собой», – почему-то вспомнил Яромир нехитрую народную мудрость.

На кухне была печь красного кирпича, разделочный стол, мягкий белый диван и несколько таких же кресел вокруг овального стола, за которым они сидели. Пол – ровные золотистые половицы, покрытые лаком. Под потолком несколько звездчатых светильников.

«Радуга показывает, что принятое сейчас решение, будет верным», – вспомнил Яромир.

И ему захотелось остаться в этом доме, в этом мире. Нестерпимо. Потому что этот мир блаженства и счастья надо было помочь сберечь!

В этот момент в кухню, широко шагая, заявился домашний питомец.

Яромир вздрогнул. Он предпочитал мягких и пушистых существ, которые добавляли уюта любому дому. Это зеленое создание, с суставчатыми ногами и перепончатыми крыльями, с фасеточными глазюками, казавшимися выпученными, по умолчанию, напоминающее земных кузнечиков в отвратительном сочетании с летучими мышами, было размером с девятилетнего ребенка.

– Фарги, Фарги, иди сюда, опять проспал завтрак, бестолочь ты моя любимая, – протянула руки Карина.