Логово Куль-Отыра

Логово Куль-Отыра

Когда бог сотворил Землю, а потом человека, он сказал: «Пусть на Земле всегда будет больше трав и деревьев, чем людей. Если же человека когда-нибудь окажется больше, я нашлю на его детей мор и болезни, затем дам век спокойной жизни. Но если человек не одумается и станет дальше губить природу и землю, я нашлю страшный огонь и ветер, а то, что останется от людей, смою сильной водой и начну все заново».

Древнее предание

 

23 ноября 1964 года

Вечер

— Товарищи! «Нефтяник — герой современности!» — громко сообщает водитель пассажирам, прочитав попавшую в свет фар фразу на красном полотнище, растянутом над въездом в поселок.

— А как же космонавты?! — кричит на весь «ЗИЛ» Петр Гагарин. — Неужели мой знаменитейший тезка не достоин геройства?!

— Ну что ты, Петя, соскочил, упадешь же, — говорит, потянув его за рукав, Артур Горгодзе.

Петр садится, одной рукой обнимает улыбающегося Артура и, жестикулируя другой, пьяным голосом сообщает:

— Не понимаешь ты, грузин, чего я сказать хочу. Космос — это же Новая Земля! А космонавты — современные Колумбы! Герои! — Он достает из-за пазухи железную фляжку, откручивает крышечку, пьет.

— Ай, не прав ты, друг, — с акцентом говорит Артур. — Нефть зачем людям нужна? Чтобы топливо было! А какие космические ракеты без топлива, а? Во-от, — тянет он, заметив круглые глаза собеседника. — Так что мы главней герои, чем космонавты!

— Эх, люблю я тебя! — кричит Петр, смеясь и смачно хлопая грузина по спине. — Сообразительный ты! Е-хе!

Я и остальные восемь пассажиров «ЗИЛа» с улыбкой наблюдаем за товарищами. Те с задором обмениваются несильными тычками кулаков. Совсем как те мальчишки из моего детства, друзья и соратники. Вспомнилось, как бегал я с ними зимой, рыхля сугробы валенками, как играл в лесу, бил палками невидимых злых духов…

Тут тряска прекращается, и заглохший двигатель впускает тишину.

— Вот мы и прибыли! — объявляет Петр, вставая и напяливая шапку-ушанку.

Все повалили наружу, я следом. Спрыгиваю на скрипучий снег, вдыхаю приятный морозный воздух тайги, ощущаю колючее прикосновение бушующей вокруг метели. Неподалеку сквозь ночь и хлопья снега пробивается свет окон.

— За мной! — громко говорит кто-то рядом, но из-за пурги человека не видно.

Меня толкают в плечо — из машины все еще выбираются люди. Прикрывая рукой лицо, иду, наступая в чьи-то глубокие следы. Желтые пятна одноэтажного дома приближаются.

Это моя далеко не первая поездка на разработку месторождения. Несколько лет труда не прошли даром — из простого разнорабочего дослужился до слесаря, и в отличие от «перваков» уже понимаю, на что иду: лютый холод до пятидесяти градусов ниже нуля, отмороженные пальцы на ногах, обветренное лицо. Но всяко лучше, чем летний гнус. Да и техника более резво преодолевает сугробы, нежели болота и грязь. И вообще, привыкший я к морозам: всю жизнь в Сибири, все детство в деревне. Помню такие холода, какие москвичу или ленинградцу даже не снились: пока несешь воду с проруби, так до дна ведра промерзает вся.

 

24 ноября 1964 года

Ночь

В поселке нефтяников все отмечают приезд новой бригады. Припасенный ящик водки опустел за несколько минут. Те, кто прибыл раньше нас, рассказывают, как валили лес, расчищая площадку для техники, как строили два барака, стараясь успеть до первого снега.

— А вы тут на всё готовенькое! — пьяно говорит седой «старожил», стоя перед нами и размахивая полупустым граненым стаканом. Судя по неглубоким морщинам на лице и частой щетине, ему около пятидесяти, а серые усталые глаза говорят об одном: человек пережил то, что молодому, слава богу, не пришлось повидать. Он ветеран. И красная звезда у сердца на его коричневом свитере гордо горит, подтверждая все догадки, и ясно стало без слов, что с таким человеком шутки плохи.

— Здравствуйте, — медленно говорит Артур, сидящий рядом со мной на койке, затем спрашивает:

— Примерное место «ловушки» уже найдено?

Собеседник тяжело прокашливается, усаживается напротив, затем говорит:

— Месторождение? Нашли! Завтра туда, вахту замените. Бурить будем! — Немного помолчав, он берет из тарелки, стоящей на деревянной коробке, соленый огурчик, занюхивает, с хрустом откусывает. — Меня Геннадичем кличут. Я тут ваш начальник.

— Артур, — представляется кавказец.

— Николай Чернов, — бубню я, запивая слова сорокаградусной.



Артём Шелудков

#7202 в Мистика/Ужасы

В тексте есть: призраки

Отредактировано: 19.12.2015

Добавить в библиотеку


Пожаловаться