Локдаун: или как найти парня на конец света

11.12

- Как хорошо, что вы явились сразу оба. Это удобно для двойного убийства, - Стас говорит спокойно и хладнокровно, будто рассуждает о погоде. Впрочем, каждому в этой комнате понятно: это лишь затишье перед бурей.

- Стас, - я делаю шаг навстречу, но что-то в его глазах заставляет меня остановиться и замолчать.

- Морковка, если ты не готова сейчас рассказать мне историю одного похищения, то отойди пока в сторону, - Стас ставит бокал на столешницу и поднимается с кресла, - Что делать с тобой я решу позже.

- А сейчас решишь, что делать со мной, по всей видимости, - Камиль говорит тоном смертника, принявшего свою судьбу. Он знает, что произойдет в следующую секунду, но ничего не делает для того, чтобы это остановить.

- Уже решил, - Стас бьет парня в живот, отчего тот складывается пополам. Холодная ярость на его лице сменяется животной агрессией. Он хватает Камиля за футболку, вновь поднимает и одним резким движением припечатывает к стене, - Я ведь тебя предупреждал!

- Стас, не надо! - от страха и волнения мой голос срывается.

- Ничего не было, - хрипит Камиль, - У нас просто сломался в пустыне квадроцикл.

- Так ты еще и здоровьем ее рисковал.

Еще один удар. На этот раз в лицо.

Камиль падает на пол. Он не пытается дать отпор или защищаться, хотя непременно способен на это. Вместо этого тот лишь смеется, сплевывая на пол кровь.

- Неприятно, да? А ведь я даже ничего не сделал. Не пытался увести у тебя девушку, не подставлял тебя, чтобы заполучить с ней свидание, да и, к слову, вообще не вел себя, как последний мудак.

Лицо Стаса меняется, хотя в глазах все еще бушует пламя. Теперь понятно, почему Камиль не защищается. Он не стремиться причинить бывшему другу физическую боль. Все, что он хочет так это насладиться его душевной агонией.

- Вставай и проваливай отсюда, - жестко произносит он.

Камиль не без труда поднимается на ноги и бросает на меня взгляд. Одними глазами я даю понять ему, что со мной все будет хорошо. После этого он вытирает тыльной стороной ладони кровь с лица и уходит.

Через пару секунд я остаюсь со Стасом наедине. Как только входная дверь хлопает, он направляется ко мне. По инерции я отшатываюсь назад и вжимаюсь в стену. Стас упирается в нее обеими руками, лишая меня возможности двигаться.

- Будь на твоем месте любая другая, я бы просто вышвырнул ее вон и забыл обо всем через пару минут. Но какого-то хрена не могу сделать так с тобой, - он замолкает, ловя мой испуганный взгляд, - Черт!

Стас снова резко отстраняется, взъерошивает волосы и отходит в другую часть комнаты. Будто намерено держа меня на расстоянии.

- Какого черта ты вообще с ним поехала?!

- Я видела, как ты общался с Сашей.

- И?!

Я не знаю, что на это ответить. Они просто общались. Не целовались, не держались за руки и не обменивались клятвами. Спустя сутки мне уже сложно описать свои чувства.

В ожидании ответа Стас делает пару нервных глотков своего виски.

- И мне было неприятно.

Стас запускает стакан в стену, но звуки разбивающего стекла тонут в его крике.

- Это не имеет значение! Ты не должна была с ним уезжать!

Между нами повисает пугающая тишина. Единственное, что ее нарушает – это звук покачивающегося стеклянного осколка и капающего со столика виски.

«Это не имеет значения».

Мои чувства не имеют для него значения.

Я сама не имею никакого значения. С тех пор, как вошла в эти «торгово-потребительские» отношения, я имею только стоимость. Могу ли обвинить в этом Стаса? Нет. Я сама нацепила на себя ценник, которым теперь легко можно махать у меня перед носом.

Как же мерзко и чертовски больно.

- Ну, конечно. Мои чувства не имею никакого значения, потому что это слишком большая роскошь для девушки, за которую отдали целый лям. Прости, что так плохо справляюсь с ролью, но я никогда не заканчивала театральный. Тебе об этом было известно. А теперь ты решаешь, что мне чувствовать, что носить, когда брать отпуск и где его проводить.

- На что ты намекаешь?

- На то, что ты худшее, что со мной происходило! Знаешь, я бы много отдала за то, чтобы оказаться сейчас дома и подальше от тебя!

Стас меняется в лице. Для него мой словесный выпад сравним с пощечиной, а мне так больно сейчас, что я хочу, чтобы ему было еще больнее.

- Вот как, - его губ касается горькая ухмылка, - Тогда считай, что я освобождаю тебя от этой невыносимой ноши – быть со мной. Так сказать, расторгаю договор в одностороннем порядке.

Стас больше не смотрит на меня и просто уходит. Через пару секунд я слышу, как хлопает входная дверь, и только после этого сползаю по стенке, позволяя себе наконец-то заплакать.

Боже, что я наделала?

Я рыдаю на полу до тех пор, пока у меня не заканчиваются силы, и процессоры самосохранения просто не выводят меня из реальности. Это тот редкий случай, когда сон спасает тебя от разрыва сердца. Произойди это на самом деле, я бы не удивилась, ведь оно впервые в жизни болит так сильно.