Локдаун: или как найти парня на конец света

12.2 Стас

Башка трещит от похмелья. Я не понимаю, который сейчас час. Приподнимаюсь на локтях и пытаюсь угадать время через небольшой просвет между плотными шторами, но ничего не выходит.

Где мой телефон?

Оглядываюсь. На кровати его нет. Возможно, я бросил его на кухне, когда ночью хлестал из горла виски, запивая то, что уже успел выпить в баре.

Я вываливаюсь из спальни и бреду к холодильнику, где меня ждет заранее подготовленный графин с лимонадом. Всю ночь мне снилась вода, и как я выпиваю один стакан за другим, утоляя свою жажду. Предполагаю, что так мозг посылал мне сигнал об обезвоживании, но я был настолько пьян, что просто не смог проснуться.

На кухне и в гостиной видны последствия тусовки, которую я закатил еще два дня назад и на которой сам не продержался и часа. Пока девицы танцевали, плавно покачивая будрами, а мои друзья веселились и пили, я уехал в бар, не выдержав вакханалии. С тех пор понял: лучше всего пить в одиночестве, где тебя никто не раздражает.

Осушив два стакана с холодным лимонадом, отыскиваю мусорный пакет и начинаю сгребать в него пустые бутылки и заветренную еду. Мне почему-то стыдно перед Сауле, которой придется все это убирать. Я специально дал ей пару выходных дней (оплачиваемых само собой), чтобы устроить Армагеддон в своей квартире без лишних глаз.

Еще раз оглядываю пространство. Нужно, наверное, самому максимально разгрести мусор.

- Я так и знала, - раздается женский голос за спиной.

Сначала мне кажется, что это чувство вины рисует в воображении возмущенную Сауле, но вряд ли у меня бы получилось воспроизвести ее так натурально.

- Я же сказал: пока не приходить, - рычу своим осипшим после сна голосом.

- Если я еще пару дней не буду приходить, то квартиру легче будет сжечь, чем убрать, - эмоционально причитает Сауле.

- Ну, и сожжем. Вместе со всеми воспоминаниями.

- И для чего я тогда, скажите, отирала вино с белого ковра? – Сауле останавливает на мне долгий, изучающий взгляд, - Выглядите, Станислав Владимирович, не очень. Болезненно.

- Ты у меня домработница или врач?

- Домработница, - девушка снимает с себя легкую куртку, а потом еле слышно бросает: - Тем более, что от разрыва сердца никакой врач не поможет.

Я ничего не отвечаю. Уволил бы, если бы не привык к ней уже. Обессиленный я сажусь на диван. Все же хорошо, что она пришла. В таком состоянии мне трудно даже просто держаться на ногах.

Пока Сауле ходит по квартире, я пытаюсь сосредоточиться на рабочих чатах.

- Что делать с забытыми вещами?

Косметика, резинки для волос, а порой и женское белье – после каждой тусовки всего этого остается в квартире в изобилии.

- Выброси.

- Всё?

- Всё выброси.

- А что делать с этим?

Я решаю оторваться от своего телефона и тут же жалею. В руках Сауле бережно держит желтые туфли Маноло Бланик.

Черт.

- Их тоже выбросить? – многозначительно переспрашивает девушка.

Черт. Черт. Черт.

- Нет. Дай их сюда, - сдаюсь и тяжело вздыхаю. Когда Сауле передает мне туфли, я стараюсь на них не смотреть и просто кидаю на диван рядом с собой, - Все, иди.

Как только Сауле скрывается за поворотом, снова беру одну из туфель в руки. Почему они здесь? Сауле сама собирала ее вещи, а зная свою домработницу, она никогда ничего не забывает. Неужели специально их оставила, чтобы потом вот так подсунуть и вызвать во мне мучающие воспоминания. Подниму ей, пожалуй, зарплату. Так сказать за заботу и находчивость. Впрочем, она могла бы и не стараться. Я о ней и так не забываю ни на минуту.

И что теперь делать? Впрочем, это не главный вопрос. Самое важное другое: как теперь моя журналистка будет жить без своих любимых туфель? Они же как Феррари в мире женской обуви.

В очередной раз нарушаю строжайший запрет и захожу на страницу ее Инстаграм. Ни одного нового поста, ни одной опубликованной истории. Тишина угнетает. Хочется знать, что она продолжает активную, беззаботную жизнь. Черт. Да мне просто хочется знать, чем она занимается сейчас, как начала свое утро, в какое новое заведении ходила с подругами накануне. Мне остро необходим этот суррогат мнимого присутствия рядом с ней.

С раздражением отбрасываю телефон в сторону. С каких, блять, пор я веду себя, как брошенная школьница?

Хватаю пиджак и направляюсь к выходу.

- Станислав Владимирович, - кричит в след Сауле, - Вы уходите?

- Ухожу, - отвечаю, не глядя на девушку.

- Я варю вам бульон. Вам бы поесть.

- Я позавтракаю…пообедаю…или что там, блять, сейчас? – спрашиваю резко и раздражительно, - На работе.