Ломая лед

Глава 12.3

— Эй, бро! — знакомый голос за спиной заставил меня обернуться.

— Макс?! — я не сдержал улыбки. — Ты как здесь оказался?

— Олег Сергеевич пригласил, — друг широко ухмыльнулся, оглядывая зал. — Говорит, мол, посмотри на нашего звёздного певца. А ты и правда теперь такой важный, что даже старым друзьям забываешь позвонить?

— Да ладно тебе. Ты же знаешь, как сейчас с гастролями. А ты-то как? Как там твои курорты?

Три года назад мы с Максом стояли на пороге детдома с чемоданами и туманными перспективами. Он остался в Туле — говорил, что столица его засосёт. А я... я продал оставшуюся от родителей квартиру и рванул в Москву.

— Не жалуюсь, — Макс достал телефон и показал фото строительной площадки. — Третий корпус почти достроили. А у тебя, я смотрю, не только карьера пошла в гору, — он кивнул в сторону, куда ушла Ника. — Настоящая леди.

— С Никой всё... сложно.

Макс поднял брови:

— Сложно? Брат, ты когда-нибудь про себя слышал? — он передразнил мой голос: — "С Никой всё сложно". Да ты влюбился по уши!

— Это не...

— Не ври мне, — Макс внезапно стал серьёзным. — Я тебя знаю с восьми лет. И вижу, как она на тебя смотрит, когда ты не видишь. Только глаза у неё грустные, будто...

Дикий крик со стороны женских туалетов не дал Максу договорить. Мы переглянулись — в его глазах читалась та же тревога, что и в моих.

— Ника! — я рванул на звук, даже не закончив разговор.

Плюнув на все приличия я влетел в дверь и моему взгляду открылась картина, которая привела меня в бешенство.

Ника сидела на полу в платье, залитом красным вином. Одну руку она прижимала к груди, во второй же сжимала бумажное полотенце, пытаясь остановить кровь.

Неподалеку от нее стояла Милена с разбитым бокалом.

— Это несчастный случай! — залепетала она. — Она сама на меня налетела!

— Враньё! — я опустился на колени перед Никой. — Ты в порядке?

— Просто отвези меня домой... — сказала она дрожащим голосом.

Подняв голову, я увидел, как Милена незаметно снимает всё на телефон. В тот же момент в дверях появились журналисты с камерами.

"Идеальная постановка", — мелькнуло в голове. Они всё подстроили.

— Что у вас тут случилось? — в дверях показалась Татьяна с группой журналистов, которые уже вовсю снимали происходящее.

Всё было ясно как день — Милена подстроила этот спектакль, а Татьяна, с её вечной жаждой скандалов, явно была в курсе.

— Вызовите охрану и Олега Сергеевича, — сквозь зубы произнёс я. — И уберите этих журналистов.

— Алекс, ты же знаешь — чем громче скандал, тем больше просмотров. Мои подписчики обожают такие разборки! — ядовито улыбнулась Милена.

— Ты перешла все границы, — мой голос дрожал от ярости.

В этот момент появился Олег Сергеевич, растолкав зевак:

— Что тут происходит?

— Во-первых, уберите её отсюда, — я кивнул на Милену. — Во-вторых, нам нужно поговорить о работе Татьяны.

Олег Сергеевич внимательно посмотрел на бледную Нику, опирающуюся на меня:

— Врач нужен?

— Всё нормально, — еле слышно ответила она.

Через пять минут охрана выдворила Милену, но я знал — это ненадолго, если Татьяна останется работать со мной.

— Ты уверена, что не хочешь написать заявление? — тихо спросил я Нику, осматривая её порез. — Это уже переходит все границы.

— Не сейчас, Алекс... Мне нехорошо, — её голос дрожал, а в глазах стояли слёзы.

Олег Сергеевич ловко перехватил внимание гостей, а я повёл Нику в уединённую лаунж-зону.

— Дай руку, — мягко попросил я, открывая принесенную кем-то из персонала клуба аптечку. — Будет жечь.

Ника вдруг фыркнула:

— Ты забавный. Я терпела боль от переломов, падений, раскатки коньков. А ты из царапины такую трагедию устроил, — на ее лицо потихоньку возвращался румянец.

— Она больше не появится в твоей жизни, — твердо пообещал я.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Ника, посмотрев на меня впервые после поцелуя, а в следующий момент одинокая слеза покатилась по ее щеке.

Не отдавая себе отчета в том что делаю я потянулся к ее лицу и осторожно стер слезинку, желая точно также просто стереть все ее плохие воспоминания.

— Не за что. Посидим здесь немного? — мне очень хотелось оттянуть момент, когда нужно было везти ее домой.

— Хорошо... Обними меня, — её просьба прозвучала так неожиданно, что я на секунду застыл.

Я осторожно обнял её за талию. Ника сняла туфли, поджала ноги и прижалась ко мне, будто искала защиты. Её руки были ледяными, а тело слегка дрожало.

Мы молчали. В тишине было слышно, как бьётся моё сердце — бешено, неровно, как в тот день в детдоме, когда я впервые дал отпор обидчикам.

— Кто эта Милена? — вдруг спросила Ника. — Она выглядит... одержимой.

Я вздохнул. Правда была проста: Милена — блогерша, которая уже полгода преследует меня ради контента.

— Долгая история, — уклончиво ответил я. — Она считает, что имеет на меня какие-то права. Но это её иллюзии.

— А у тебя откуда этот шрам? — я осторожно провёл пальцем по едва заметному рубцу на её кисти.

— Обычная травма в юниорском сезоне, — она шевельнула пальцами. — Девочка на тренировке случайно проехала коньком по руке. У меня этих шрамов везде полно, я уже и не вспомню как все они были получены.

Да, чем больше я ее узнаю, тем более противоречивые чувства испытываю к фигурному катанию: с одной стороны я восхищаюсь силой духа Ники, а с другой стороны вижу, как мало видит обычный болельщик. Фигурное катание — это не только красота и грация, но и адский труд, травмы, слезы и иногда разрушенные мечты. Сейчас мне хотелось защитить Нику ото всего и показать обычную жизнь, но воспроизводя в памяти ее прокаты я понимал, что она еще не все сказала в спорте.

Я поднёс её ладонь к губам и поцеловал шрам. Ника вздрогнула.

— Алекс, здесь же никого нет... тебе не нужно...

— Я хочу, — просто сказал я, глядя ей в глаза.