Лондон inside

Часть 1. В памяти Лондона. Глава 1. Несостоявшийся апокалипсис

Холод тумана нас сводит с ума

Этими каплями на стёклах, нас согревая

Скрывая твои шаги, меня дождись, дожди

Смывают, отпечатки рук, на утренних такси

Так сильно, спешил перевести часы на расстояния

Всё поменять, оставить твои слёзы в памяти

В панике мы бежали к свету, который был трапом

Странно, но опоздал, провожая тебя взглядом

Сенс feat. Juli

2006 год. Декабрь

Петербург провожал серым проливным дождём в конце декабря и завыванием северного холодного ветра с Балтики — настоящей прощальной симфонией промозглой сырости и пронизывающего холода. В переменчивой петербургской погоде подобная прощальная сцена казалась почти неизбежной. Зима всё никак не решалась вступить в свои права. Сезон дождей, затянувшийся до неприличия долго, не торопился уступать место настоящей русской зиме — со скрипучим снегом под ногами и морозными узорами на окнах.

Сезон дождей в Петербурге — это не просто погода, это состояние души. Сезон дождей — это когда тёмное низкое небо накрывает город свинцовой крышкой, лишая не только солнечного света, но и ощущения времени. Дни сливаются в один сплошной серый поток, как и вода, что льётся с неба без устали. Кажется, что сам воздух становится влажным и тяжёлым, пропитанным вечной сыростью. Здесь сезон дождей длится не три месяца, а триста дней из трёхсот шестидесяти пяти, как будто природа забыла выключить душ. Я не жалуюсь, давно привыкла. Петербург такой, какой он есть, и именно в этой своей непредсказуемости и хандре — его особая, ни с чем не сравнимая прелесть.

В такие дни особенно остро тянет к теплу. Хочется спрятаться в тёплое, уютное место, где пахнет корицей, апельсином и терпким вином. Например, в небольшое кафе с мягким светом, деревянными столиками и музыкой, звучащей где-то фоном, как далёкое воспоминание. Сидеть у окна с чашкой горячего глинтвейна и наблюдать, как крупные капли дождя неспешно стекают по стеклу, оставляя за собой узкие прозрачные дорожки. Или же остаться дома, завернувшись в тёплый колючий плед, перебирать летние фотографии. На них ещё светит солнце, слышен шум морского прибоя, а волосы пахнут солью и свободой.

Но, пожалуй, лучше всего — просто взять и сбежать. Уехать туда, где солнце не гость, а местный житель. Где бирюзовое море омывает тёплый песок, а воздух пахнет специями. На ГОА, например. Там сейчас в разгаре курортный сезон, и всё вокруг наполнено жизнью, теплом, шумом волн и всеми цветами радуги. ГОА звучит как мечта, как идеальное место, чтобы отдохнуть от всего. А может быть — провести там свадебное путешествие? Казалось бы, почему бы и нет…

Сколько у меня было планов! Сколько мечт, к которым я стремилась, верила и надеялась. Но всё это осталось позади — несбывшимся, несказанным, непрожитым. Словно кто-то выключил свет в самый разгар праздника. Иногда кажется, что планы — это лишь способ не сойти с ума, пока мир снова не станет стабильным.

Вместо того чтобы предаваться мечтам, сидя дома, я закуталась потуже в тёплый шерстяной павлово-посадский платок — дань не только этно-моде, но и попытка согреться под шквалистым петербургским ветром. Подхватив ручку новенького чемодана на колесиках, который я купила накануне в спешке, я шлепала промокшими ногами по вязкой серой каше растаявшего снега. Дождь ненадолго утих, оставив после себя неприятную скользкую грязь, в которую с тревожным звуком проваливались колёса чемодана. Раннее утро окутывало Пулково-2 мраком. Всё вокруг — от выцветших знаков до сонных пассажиров с чемоданами — казалось нереальным, как кадры из фильма.

Было неприятно и даже горько осознавать: это всё моя вина. Перепутать аэропорт в день вылета, сев в не тот автобус, — глупейшая ошибка, достойная анекдота. Утром, в суете сборов, когда я кидала все подряд в чемодан, стараясь успеть на регистрацию. Работа, которая редко радовала стабильностью, снова подкинула неожиданный сюрприз, выбив меня из колеи и порушив все планы на неторопливые сборы. И вот я уже мчусь почти утопая в луже к терминалу, опаздывая на рейс «Санкт-Петербург — Лондон».

С самого начала день не задался — дурной знак, как говорят. И кто знает, может быть, действительно стоило остаться дома, отменить всё, отложить поездку? Но теперь уже поздно. Я прошла регистрацию буквально за считанные минуты до закрытия стойки, протянув девушке паспорт дрожащими пальцами, потому что пути назад больше не было.

Три с половиной часа в небе, и, к счастью, без пересадок. Я тихо, почти с благодарностью, возблагодарила судьбу: моё сердце едва справляется с обычным взлётом и посадкой, а если бы мне пришлось делать это дважды, боюсь, понадобилась бы помощь врачей. Почему, скажите, в Лондон до сих пор нет прямых поездов? Без всех этих проверок, рамок, регистрации, неудобных кресел и сигнальных лент.

Сначала я всерьез думала о снотворном, чтобы пережить эти часы, отключившись от реальности и проснувшись уже в Хитроу. Но отказалась от этой идеи: с моим везением я бы так крепко заснула, что при посадке меня пришлось бы реанимировать. Или, что еще хуже, я бы стала пассажиром, не способным выйти из самолета. Поэтому я просто отвернулась от иллюминатора и устремила взгляд в спинку кресла впереди. Не думать. Не чувствовать. Просто глубоко дышать и ждать.

В Хитроу, конечно же, никто меня не встретил. Но ведь так и планировалось, правда? Я не звонила, не писала и никого не просила. Хотела, чтобы это был сюрприз. Но, стоя у выхода из аэровокзала, с чемоданом, у которого одна ножка была целой, а другая — сломанной, я почувствовала пустоту. Сердце сжалось от того, что среди толпы я не увидела знакомого лица, не услышала знакомого голоса, который бы окликнул меня по имени.