Лондвисс для Марты

XVII. Часы и фортель

XVII. Часы и фортель

Накануне и в ночь побега я почти ничего не ела. От волнения. А брать еду с собой сочла неразумным: лишняя тяжесть.

Потому внутри часовни я с благодарностью таращилась на блаженного, жуя угощение.

Бутерброда не получилось – он не сложился. В одной руке я держала огромный ломоть черного хлеба с тмином, в другой – увесистый кусок сыра.

Сыр – ярко-желтый, с крупными дырками, слегка подсохший, – неохотно крошился под натиском моих зубов. Прикончить весь кус я не смогла – слишком уж велик! – и потому спрятала огрызок в карман. Сперва обернувши кусик обрывком газеты.

Портить свежую газету святой отец начал первым. Так что я только – присоединилась...

Пока я завтракала, сидя в нише на низком черном пуфике, блаженный успел и помолиться перед алтарем, и протереть центральный крест, и прочитать новости.

– Так, пожалуй, дойдет до того, что «Пятый Край» станет менее виновным, чем наше правительство! – возмущенно пробормотал он. И раздраженно разорвал газету пополам. – Помогите нам, небеса!

Я удивилась: что же такое вытворяет местное правительство, если даже бомбисты меньше огорчают блаженного?!

Но выяснять не стала. Не мое дело! Все личные силы надо направлять на то, чтобы самоустроиться в новом мире! Некогда мне тут размышлять над какой-либо политикой, тем более – над туманной.

Однако, завернув кусочек сыру в оторвыш, а затем чуточку побродивши по часовне, я подняла тему, вроде бы – не особо нужную для моего благоустройства в Офширно.

– Позвольте спросить, милейший! – самым вежливым тоном начала я. – Зачем вам столько часов?!

Даже не будучи знатоком по части церквей и часовен, я изумилась наличию внутри часовенки пары тысяч – а то и больше! – механизмов со стрелками.

Часы висели, стояли, лежали буквально повсюду.

Часы пленяли мой жадноватый взор разнообразием форм и красотой исполнения.

Я заметила: некоторые часы имеют лишь часовую стрелку. Определить сразу – идут ли они?! – я не могла.

Но большая часть часов, осмотренных мною, имела по две стрелки. А малая часть – еще и третью, отмерявшую секунды.

Судя по ритмичному шевелению секундными и минутными «усиками», эти часы бодро жили. Однако, к моему недоумению, никакого тиканья не раздавалось.

Часы – золотые с цепочками, серебряные на подставках; простые в деревянной оправе под стеклом; всех геометрических форм, самых разных размеров, – часы в часовне жили, но не шумели.

Не столько переизбыток механизмов, собранных в замкнутом мирке под одним куполом, сколько их показное молчание озадачило меня. И заставило проявить бестактное любопытство.

К счастью, святой отец не счел мой вопрос дерзостью.

На мое: «Зачем вам столько часов?!» – он разулыбался и жизнерадостно выпалил:

– Так ведь – часовня! Берегу время прихожан!

– Вы, стало быть, часовщик? – уточнила я.

– Отчасти, девушка! – подтвердил он.

– И, стало быть, святой? – поднажала я.

– Стараюсь! – воскликнул святой отец.

И активно покивал в знак согласья, как бычок помотав чубом.

Блаженный прошагал к ящику для пожертвований, вытащил из-под него второй ящик – с какими-то бумагами. Порылся там. И преподнес мне часики-медальон на длинной нашейной цепочке.

– Вручаю орден за храбрость! – шутливым тоном пояснил блаженный. – Носи на здоровье, девушка!

Я поблагодарила. Повертела часики в руках, полюбовалась ажурным крестиком, высеченным на серебряной крышечке. Заглянула внутрь медальона: стрелочек было три – и они вращались в полной тишине.

– Вы меня, наверное, теперь захотите окрестить? – предположила я, надевая медальон на шею и упрятывая часики под воротник платья.

– Но ведь ты – уже... – Блаженный искреннее растерялся. – Ты же поверила в серебряные лучи! Разве не так?

Конечно, поверила! Попробуй-ка не поверь тому, что наглядно спасает уши от вечного гуляния по психушке!..

– Ясно, – сказала я. Хотя, если честно, я отложила обдумывание темы на потом.

– Я просто дам добрый совет, – нерешительно продолжил часовщик. – В беде говори: «Вечность, помоги!» И тебе, возможно, полегчает.

– Такая короткая молитва? И с толком? – усомнилась я. – Два слова? А мне их хватит?

– Пока достаточно, – утешил он. – Когда придет время, ты сама найдешь более длинную.

– А мой кэб? – напомнила я.

– К семи часам должен подъехать фортель, – сообщил блаженный. – Я отправлю кое-кому посылку. С Фортиссимо. А заодно отправлю и тебя.

Я догадалась, что фортель – штука с колесами. Ну, что ж! Хотя раньше мне казалось, что фортель – что-то вроде пакости мужского рода; но, если у тезки пакостника есть колеса, так я – согласна. Лишь бы до нужной деревеньки доехать, а уж на чем – не важно!

– Надо надеяться, Фортиссимо – кучер? – уточнила я ситуацию косвенным вопросом. – Надо надеяться?

– Даже – можно! – выпалил блаженный. – Надейся, девушка, надейся! Фортиссимо свой фортель так славно гоняет, что любой возница-ловкач от зависти возрыдает!

Пока я взвешивала: хочется ли мне ехать с Фортиссимо на фортеле, из которого меня может ненароком выкинуть на крутом повороте; или лучше уж дотопать пешком до Лондвисса и там принанять таратайку с водилой поспокойнее? – блаженный вышел из часовни, а через четверть часа вернулся – почти бегом – с крынкой парного молока.