Лондвисс для Марты

XVIII. «Тыщ лет для королевы!»

XVIII. «Тыщ лет для королевы!»

Мне удалось пристроить в букет бытовой логики далеко не все свежие мысли.

Кучер орал на лошадь, фортель подкидывало – меня здорово укачало.

Я открыла оконце и закричала в темную спину Фортиссимо: «Помедленнее, сударь! Мне дурно!»

Азартно вопивший кучер не то вовсе не расслышал мою жалобу, не то плевать хотел на мою проблему. Как летели мы вперед, трясясь и громыхая, так и продолжили лететь!

Я высунула нос в прорезь, что – в центре левой дверцы, и старательно принялась дышать ровно – насколько это вообще возможно в роли живого шарика в железной погремушке, которую трясет безумец...

Мой рассудок совсем измучился от наплыва полумистических вопросов – «Кто закрыл люк? Кто спас Марту на самом деле? Какова подлинная связь между часовщиком, невестой и Мартой? Чем еще важен серебряный медальон, кроме его рыночной цены и бесценной красоты? Как спасти своих друзей-психов той девушке, которая и сама – нищая и бесправная?..»

В конце концов, я, вымотавшись, заверила саму себя: понимать сразу всё на свете – вовсе необязательно! Главное: сама я – жива; уши, потроха и прочие мои родные ценности – на правильных местах; скоро я обрету новый приют – светлый и мирный.

Фортель остановился резко: рывком-толчком-скачком – в мощное ХРЯСЬ! Я ударилась лбом о дверцу, отлетела назад, встретилась затылком с мягкими рулонами. Покачалась немного в роли тряпичной куклы, ловя равновесие.

Колобок перестал дрожать. Я отперла дверцу. И бочком выползла из транспортного кошмара наружу. Как оказалось, на серую мостовую.

Кучер пропал без вести. Привязанная к фонарному столбу, взмыленная Белянка переминалась с ноги на ногу. Ног было много, лошадке было скучно.

Мне стало страшно.

Страшно, потому что вокруг высились трехэтажные коричневые дома с широкими парадными подъездами.

– Белянка! Город! – кратко пожаловалась я, огладив морду лошади. Та сочувственно фыркнула.

С минуту я лихорадочно прикидывала: куда бежать?! Потому что заподозрила Фортиссимо в похищении невинной девицы Марты.

Потом я обругала себя за тупость. Кто ж это, выкрав девушку, удаляется неведомо куда, предоставляя несчастной отличный шанс удрать?!

Конечно, мой кучер – гонщик, он не умеет ценить жизнь. «Низкий уровень самосохранения у чудилы!» – сказал бы Андрюшка. Но это еще не доказывает, что Фортиссимо – полный придурок и во всем том, что не касается гонок!

Вспомнив о посылке блаженного – неизвестному, я совсем успокоилась. Видимо, в ближайшем доме живет тот, кому она предназначена. Сейчас Фортиссимо вернется и потрясет меня дальше – «на деревню к бабушке».

Рассмеявшись, я стала разглядывать прохожих. Редких прохожих.

Вот, мерно стуча каблучками черных «лодочек», прошла мрачная брюнетка в синем платье и черном жакете. О, как хороша маленькая черная шляпка с белым перышком!

Вот, постукивая тростью, неторопливо миновал меня скучномордый здоровяк в элегантном вельветовом костюме.

А вот еще: женщина в зеленом и мужчина в бордовом. Вероятно, супруги, потому что бредут под ручку. С наикислейшими минами.

Хотя сегодня началось лето, город – сероват, сыроват, скучноват...

Я сонно зевнула.

И тут, откуда ни возьмись, примчались десятки полисменов. Бурые бобби в синих касках встали ровненько по обеим сторонам широкой улицы. На расстоянии десяти метров друг от друга. Пересвистывание да короткие приказы не создали особого шума.

Один из этих пеших боббиков-столбиков метнулся вдруг в мою сторону, снял привязь с фонарного столба, подхватил под уздцы Белянку и завел ее под сквозную арку ближайшего дома. И прикрутил там мою лошадку к жестяному мусорному баку.

Окна всех домов пораспахивались – как по волшебству, в секунды. Десятки ротозеев свесились из окон, рискуя выпасть.

Я взошла на ступеньки парадного подъезда, приготовившись увидеть что-то новенькое. Но тут меня обуял ужас: Белянку с фортелем угонят какие-нибудь жулики! А там – мои вещички!

Нырнув в арку, я вцепилась в поводья. И стала выглядывать на улицу из-за угла.

Сперва раздался звонкий стук лошадиных подков. Затем стали видны вороные кони в красных попонах. Четыре всадника везли знамена – что-то пестрое, многоцветное. Где-то недалеко загромыхали барабаны.

Когда знатные всадники – очень медленно, красуясь перед зеваками, – проезжали мимо моей арки, я внезапно узнала одного из них.

Подбородок решительно выступал вперед на бледном лице того всадника. Рыжие усики воинственно торчали над верхней губой. Темно-серые глаза-рыбки ехидно прищурились на меня – и я почувствовала себя сущей замухрышкой! Ведь сэр Роджер Форс блистал черными кожаными штанами и белой атласной рубашкой – ах, немыслимо привлекательного покроя! А на голове прекрасного сэра сияла золотая каска с широким козырьком...

Всё это было бы забавно, когда бы не было – досадно...

Оправив шаль, я прикусила губы от досады: понятно, Златокаск меня не оценил! Второй раз! Ну, конечно же! Мало ли в Лондвиссе помятых девчонок с пухлыми щечками?!

Вскоре появилось открытое ландо, замедленно влекомое вперед серой лошадью.

В ландо, вся в сиреневых тонах, откинувшись на подушечки, сидела зрелая пухлая шатенка в золотой короне.

Цвета сирени были: наряд кучера, обивка ландо, подушечки; пышное платье венценосицы; курточка болонки, лежавшей на коленях королевы; букет каких-то неизвестных мне цветочков, прикрывавших спину собачки...

Королева приветственно подняла пухленькую ручку. И стоголосый хор народа, знати и полиции начал славословие: «Тыщ лет! Тыщ лет! Тыщ лет! Висто-о-рика-а-а, хва-ла-а! Тыщ лет! Тыщ лет! Тыщ лет!..»