Лорд-дракон, вредная невеста и полезный лис

Глава 6

В этот раз паланкин двигался куда быстрее. И качался гораздо сильнее. Меня спасали ранняя юность и роскошные дороги, где из-за каждого поворота выскакивали то ямы, то колдобины.

А вот для матрам Тэнь такая тряска оказалась истинным испытанием – ее фарфоровая кожа приобрела оттенок малахита. В остальном же, что интересно, матрам оставалась прежней: ровная спина, расправленные плечи и голова, чуть склоненная к левому плечу. И даже выражение лица по-прежнему было безупречно: тень улыбки пряталась где-то в уголках губ, мягкий взгляд, гладкий лоб…

«Страшная женщина», – хмыкнула я про себя.

Паланкин качнулся последний раз и плавно опустился на землю. И когда матрам ступила на землю, мне послышался короткий выдох. Она расплатилась, а после самолично сняла с паланкина какую-то завитушку.

– Эта матрам так сурова, – пожаловался один из мужчин.

– Эта матрам едва не погибла, когда сердце и печень менялись местами и затевали духовное ядро, – отругала их матрам.

И паланкин, вместе с его служащими, как ветром сдуло. Правда, меня это все, если честно, не сильно впечатлило – я просто стояла и смотрела на свой Фруктовый Павильон.

«А местным не чужд сарказм. И цинизм», – думала я, рассматривая черную землю, засыпанную толстым слоем соли. Землю, из которой торчали кривые мертвые деревья. Деревья, за которыми таился покосившийся павильон с местами прохудившейся крышей. Бамбукового плетня не было, вместо него от кривой палки к кривой палке тянулась нитка с привязанными к ней бумажками. Они задорно покачивались на ветру, а мне хотелось плакать.

Но, желая во всем видеть только хорошее, я утешила себя тем, что во всем этом новом мире не найдется желающих на такой павильон.

«Хорошо, что сейчас от меня не зависит ничье имя, – подумала я. – Оно могло бы стать очень говорящим и очень эмоциональным».

– Ино-ти?– позвал меня лис. – Что с тобой?

– Восхищаюсь, – мрачно процедила я, сглотнув всю нецензурщину, что рвалась с языка.

Матрам, подошедшая ко мне, негромко сказала:

– Не смотри туда, притянешь неудачу на свой павильон. Идем.

Оу, так это не мой павильон?!

Круто повернувшись, я не сдержала восторженного возгласа:

– Он прекрасен!

Они были как две противоположности: чернота и безысходность с одной стороны и яркие краски с другой. Небольшой древесно-бежевый павильон утопал в нежной весенней зелени, густо смешанной со сливовым цветом.

Петляющая тропка провела нас вдоль крошечного каменного фонтанчика к павильону с гостеприимно распахнутыми дверьми. И, я клянусь, внутри кто-то был! И было их там как минимум пятеро – если судить по количеству обуви, расставленной на крыльце.

– Я надеюсь, нам не придётся выселять прежних жильцов?!

– Прежние хозяева давно мертвы, – отмахнулась матрам Тэнь. – Даже их души прекратили возвращаться в свой дом.

– Тогда кто внутри?

– Тебя не смутили мои слова? – удивилась матрам.

– Я жила в доме царской постройки, – усмехнулась я. И сникла, поняв, что это никому ничего не скажет. – В доме, построенном при другой династии.

– О, – уважительно произнесла матрам, – почетно.

Перешагнув через обувь, я, не разуваясь, прошла внутрь. Это мой дом, мой павильон, и ходить я буду так, как хочу.

Хочу я, конечно, ходить босиком. Но не тогда, когда придется в прямом смысле выгонять людей на улицу.

– Есть какой-то вежливый способ? – сквозь зубы спросила я, услышав женский щебет за одной из раздвижных стен.

Матрам улыбнулась и покачала головой:

– Есть. Не слишком вежливо, но доходчиво – коснуться веером левого виска и отметить, что в доме становится душно. Однако сейчас это не поможет.

– Потому что у меня нет веера?

– Потому что у тебя есть Фруктовый Павильон. А после свадебной церемонии собственность жены становится собственностью мужа. Как и сама жена, – хмыкнула матрам Тэнь. – Помимо фруктовых деревьев, которые плодоносят почти весь год, у тебя есть заброшенный Сад Трав. Что тоже очень и очень ценно.

Щебет стих: кажется, не только мы услышали их, но и они нас.

– Тогда почему его никто не занял? – я понизила голос.

– Не осталось живых родственников, и не было законного повода отдать его кому-то другому. Теперь ино-ти – завидная невеста. – Матрам развела руками. – В свое время я, совершенно случайно, залила кипящим солевым отваром несколько локв и кха-эдру.

– Случайно?

– Кха-эдра дает плоды, из которых можно приготовить амс. На одном дереве созревает около десяти плодов, – матрам тонко усмехнулась, – во всем селении кха-эдра росла лишь у меня. Тогда-то все и поверили, что, вновь став замужней, я… Сдержу свое обещание. Но об этом после.

Она взмахом руки раздвинула проход, и я ругнулась. Но! Исключительно про себя.

В крохотную комнатку набилось человек десять. Все нарядные, красивые, в ярких лаори. И даже Юэ-кха среди них! Хотя… Да это все те же лица, что встретили меня после пробуждения.

– И снова здравствуй, ино-ти, – пропела Юэ-кха.

– До свидания, – сказала я и задвинула двери обратно.

Матрам Тэнь поперхнулась:

– Это… Это очень невежливо. Я… Я чувствую стыд.

– Не стоит, – усмехнулась я. – Все равно среди них нет подруг. Эта комната, я надеюсь, не единственная? Тут же есть еще комнаты?

– Д-да, – заторможенно ответила матрам Тэнь.

А мне вдруг стало понятно, отчего дом напротив выглядит столь убого: возможно, там выживает одинокая и запуганная девушка. Девушка, которая замужества боится как огня.

Локи, крутанувшись вокруг себя, подергал носом:

– Там еда. Неправильная.

Больше он ничего сказать не успел: двери вновь были раздвинуты, и к нам вышла незнакомая мне женщина. Она была столько высока и столь размашиста в плечах, что было совершенно непонятно, почему я не заметила ее раньше.

– Меня зовут Кха-нья. – Она сверкнула темными глазами, и я всем своим нутром ощутила, что с этим человеком я никогда не найду общего языка. – Проходи, мы поможем тебе освоиться в новом мире. Здесь все чужое и все чужие, никто не позволит тебе принести свои дикие обычаи в просвещенный мир.