Лорд-дракон, вредная невеста и полезный лис

Глава 9

Правда, уже через полчаса все мысли о смерти из моей головы улетучились. Мой вредный друг взялся за мое обучение!

– В любой день могут прийти люди из местной обители знаний, – наставительно фыркал Локи. – Твои каналы силы должны приобрести не только гибкость, но и жесткость!

– Жесткое гибким не бывает, – нахмурилась я.

– У практиков – бывает, – отрезал лис. – Хочешь истекать силой в земле под чьим-нибудь павильоном?

– Нет.

– Тогда прими удобную позу. Повторим то же самое, что мы делали в лесу.

И за этот день мы повторяли это трижды. И каждый раз меня возносило в воздух. И каждый раз Локи хвостом возвращал меня на пол.

– Я сейчас умру от голода, – простонала я. – Мы же даже не завтракали.

– Мы будем практиковать отказ от еды, – порадовал меня пушистый изверг. – Но недолго.

– Тогда, получается, мы практикуем его с самого утра, – мрачно произнесла я и легла на пол.

Лис, чуть уменьшившись, устроился рядом.

– Вовсе нет. Отказ от пищи не равен голоду. Ты должна заставить организм принять твою силу как пищу. Насыть себя своей же духовной энергией!

– Я знаю неприличный анекдот про Петьку, искавшего себе экономную жену, и Анку, которая питалась солнечными лучами, – вздохнула я. – И как после первой брачной ночи эти самые лучи больше не задерживались в ее теле.

– Значит, супруг ей попался жестокий и незаботливый, – проворчал лис. – Иначе он не повредил бы ей духовные каналы и она продолжила бы свой отказ от земной пищи. Садись, скрести ноги. Нет, не так. И не так. Как много неправильных вариантов ты знаешь…

Лис в итоге сложил мне ноги сам. Да так лихо, что повторить я не смогу никогда.

– Руки сложи на животе, над центром твоей энергии, – вкрадчиво произнес лис. – Дальше я все сделаю через тебя.

Прохладный нос коснулся моих рук, и… Это было похоже на мягкую волну, которая смахнула с меня усталость, убрала чувство голода и даже придала немного бодрости!

– Это потрясающе!

– Сильные практики могут жить так столетиями, – лис гибко потянулся. – Сейчас ты кажешься слабосилком и пустышкой из-за того, что вся твоя сила пошла на прокорм твоего тела. А потому самое время сходить на рынок. Нам нужен хлеб, рисовая мука, немного специй. И разрешение на выход в лес: мясо здесь просто нечеловечески дорогое!

– А в лесу можно охотиться? – нахмурилась я.

– Ну конечно, нет, – фыркнул Локи. – Да только кто же меня поймает? Твои сумки с морским сахаром до сих пор в моих духовных кладовых.

– Хомячьи щеки у тебя, а не духовные кладовые, – буркнула я.

А Локи расцвел:

– Этот лис благодарен.

Потом он сел, обернул хвост вокруг лап и, искоса на меня посмотрев, спросил:

– Если эта ино-ти столь добра к этому лису, отчего же она до сих пор не назвала свое имя?

Ой.

– Я настолько привыкла быть безымянной, – повинилась я,– что совсем не подумала. Танзин назвал меня Лиан Юн.

– Рассветная Горечь?!

Вскочивший лис распушился так, что стал похож на огромный лисий шар! Вот только вылезшие на его лапах кривые острые когти на корню срезали все мои шутки…

– Полагаю, он был расстроен тем, что…

– Полагаю, сильнейшему практику страны Пяти Храмов стоило бы держать в узде свою тонкую душевную организацию, – прошипел лис. – Он расстроился, а тебе жить с горечью! Я буду звать тебя Лиан Юн Лан. Не обсуждается.

Правда, после этих слов лис сдулся и сгорбился, но…

– Я признаю за тобой это право, – мягко произнесла. – Мне будет приятно, если для тебя я стану Ароматом Орхидеи на Рассвете.

– Разум… Кто-то крадет нашу локву!

Лис несся впереди меня, я же, подхватив полы лаори, с трудом перебирала ногами. Все же обувь в этом мире не сказать, что сильно удобная!

«Но и не деревянная, что уже хорошо», – мысленно добавила я.

И чуть не рухнула, увидев нашего воришку.

– Кто ты такой и как посмел посягнуть на локву моей госпожи? – грозно спросил Локи и распушил все свои хвосты.

Я же в этот момент хотела только одного – схватить лиса в охапку и закрыться в доме. Почему?

Потому что перед нами стоял мертвец!

Плотненький такой, телесный. Вот только все цвета, присущие человеческому телу, были уведены в серо-голубую гамму. Но мало того, трава под его ногами покрылась инеем и…

– Этот старик просит прощения. – Он поклонился. – Этому старику стыдно.

После чего он продолжил собирать локву. Локи возжег несколько лисьих огней, но… У ног старика светилась сеть, в которой бились малыши-лисята.

– Старик, мое имя Лиан Юн Лан, – я шагнула вперед, – и этот павильон теперь принадлежит мне. Как и эти маленькие храбрые лисы, которых ты заточил в сеть. Отпусти их.

Старик снял еще одну локву, уложил в небольшую торбочку и только после этого освободил духов.

– Зови меня Дао-ран, – ровно произнес он и еще раз поклонился. – Я никогда не воровал при жизни, но вынужден воровать после смерти.

– Это твое мертвое желание? – заинтересовался лис. – Ты так хотел украсть что-то, что сейчас не можешь наслаждаться посмертием?

– Как мне им наслаждаться, – старик всплеснул руками, – если моя дочь умерла зимой, а сейчас умирают внуки? Я поднимаюсь из мира Мертвых и прихожу на рынок. Беру рис, беру рыбу и несу внукам. Люди думают, что я вор и привык воровать, вот и после смерти хожу ворую. Такой позор, такой позор.

По лицу мертвого старика потекли серые слезы.

– Я говорил Бай-Юй, что муж ее негодящий, что сердце его лживо, а дух слаб. И что? Он свернул на дорогу темных практик и дошел по ней до самого конца.

– До самого конца?

– До колодца усопших, над которым его подвесили и отворили кровь, чтобы вся она, по капле, стекла вниз, – развернуто пояснил Дао-ран, и мне поплохело. – И что сделала моя дочь? Забыв о детях, она решила посвятить себя горю. Павильон разрушен, она мертва, а дети голодают.

– Сироты в нашем мире никому не нужны. Считается, что они приносят горе в дом. Вестники несчастья, – шепнул мне лис. – Как будто они приносят с собой тень смерти родителей.