Лорд и Бродяга

Глава 2: Умереть богатой и красивой — так себе понедельник

- Ма-ри-я! Ма-ри-я! Ма-ри-я!

Толпа скандировала мое имя, пока я разливала топовый шампусик по бокалам, составленным в гигантскую пирамиду. Настроение, что надо! Университет окончен, а папа не верил, что я вообще до него дойду.

Колледж я закончила со скрипом, взятками и алкоголем - а вот в универе выложилась по полной.

- Ты можешь стоять прямо?! – Шикнула на парня, на чьих плечах сидела, чтобы добраться до верхушки пирамиды.

- Мне твоя шпилька под ребро впилась, - скривился он.

- Ну, будет и вторая для симметрии, - с удовольствием вдавила каблук с другой стороны.

Вечеринку справляли в старинном английском особняке, находящемся на склоне крутого холма. Зарезервировать такое место за пару дней невозможно. Если, конечно, у вас нет денег.

- Вы готовы к моему сюрпризу? – Прокричала в микрофон толпе, поднимая бокал.

Все заорали в ответ. Почти никого из них я не знала - папина секретарша постаралась. Она меня терпеть не может. Не удивлюсь, если среди гостей, кто-нибудь из светского чёрного списка. Эта ведьма могла и такое устроить.

- Так, - засмеялась в микрофон, - я сейчас отойду припудрить носик, а сюрприз потом. А пока вам будет петь, эм-м-м, - приглашенный за пару десятков тысяч фунтов артист застыл на сцене в ожидании, когда я вспомню его имя. – Эм-м-м. Да неважно. – Хихикнула я, - пой, соловушек!

Артист недовольно поджал губы, но все же поприветствовал сотню нарядных и изрядно поддатых гостей.

Пока пробиралась к уборной, со мной пытались пообниматься, поздороваться, пофоткаться. Я и так не сильно отличаюсь терпением, но, когда кто-то стоит между мной и уборной, тут берегитесь.

В туалете толклись несколько девчонок в паленых шмотках. Они даже не попытались сделать приветливое лицо той, кто за все здесь платит.

Быстро зашла в кабинку и села на опущенную крышку.

Меня только один гость волнует.

«Ты приедешь?» - написала в мессенджере под хихикание безвкусных халявщиц.

«Нет. Я далеко».

В груди больно кольнуло. Я знала, что папа сейчас тоже в Лондоне. Он не пришел на вручение диплома, но обещал прийти на вечеринку. Я хотела, чтобы он увидел, что и я чего-то могу добиться.

«Ты же обещал…»

«Не дури мне голову, Маш. У меня нет на это времени».

«Я окончила универ на отлично. Хотела сделать тебе сюрприз…»

«И?»

В горле появилось знакомое неприятное чувство. Каждый раз, когда он меня отшивает, на шее будто долбанная удавка. Когда я уже, наконец, перестану искать его одобрения? Мой отец никого не любит.

С чего должен полюбить меня?

«Как же, раньше кое-кого любил».

Если бы я не знала, что все психологи докладывают папе о моих сеансах, обратилась бы обязательно по поводу этого ехидного голоса в голове.

Дорогие детишки, никогда не пытайтесь, будучи прыщавыми подростками, привлечь внимание родителей инсценировкой суицида. Может окончиться, как у меня, - папаша просто запер в клинике на полгода.

Дверь в уборную хлопнула. Голоса стихли.

Я осталась одна.

Вот она, моя гламурная вечеринка. Сижу на унитазе в платье за восемь косарей и туфлях с золотым лого. В ушах - бриллианты, а на душе - дыра.

- Боже, хочу увидеть ее выражение лица, - протянул довольно-таки знакомый голос.

- А тебе ее не жалко? – Ответил незнакомый голос, - у Кулматовой все-таки праздник.

- А с чего ее жалеть? – Я наклонилась чуть в сторону, чтобы через щелку увидеть этих суицидниц, которые что-то задумали, - она – дрянь. Поганит все на своем пути. Бабки вместо мозгов и приличий.

Так-так-так. В Лондон приехала моя старая школьная подружка. Выросла, похорошела. Со школы сбросила, наверное, килограмм шестьдесят и научилась краситься. Откуда у ее семьи деньги на Англию? И почему она на меня так взъелась? После одиннадцатого класса разошлись как в море корабли и все.

- Ты из-за брата? – Вроде как сочувствующе, но больше с жаждой услышать пикантную сплетню спросила ее собеседница с ужасно рыжей помадой на губах.

- Эта дрянь ему жизнь сломала, - зло прошипела Марьяна. – И мне. А притворялась подругой.

Не так уж и близки мы были. Она давала списывать, я учила ее краситься и хомутать парней. Это скорее было угарно, чем имело успех. Мне больше нравилось бывать у нее дома. Мать Марьяны пекла пирог с грушей и болтала с нами за одним столом. Там всегда пахло теплом и корицей - единственное место, где я не чувствовала себя лишней. Ей об этом, естественно, не рассказывала.

А ее брат – Вадим, не могу понять, как я ему жизнь испортила. Был молоденьким учителем физики у нас в школе. И моим первым. Не то что бы я его любила, но он мне искренне нравился. Взрослый, простой, заботливый.
Когда-то мне такие были по душе.