Лорд и Бродяга

Глава 5: Если грязь не отстирывается, ее надо использовать

- Твой утренний чай с маковой булочкой съела Билли, - утром меня пришла высвобождать Софа. – Миссис Клавдия очень злится на тебя, говорит, что ты увиливаешь.

- Да я всю ночь провела в обнимку с грязным бельем, как это можно назвать увиливанием, - пробубнила я, отряхивая невидимых клопов и следы полевых мышей. – Я и пальцем не пошевелю, пока не помоюсь.

- Мэри, - девушка побежала за мной, - не надо, пожалуйста. Сегодня побудь послушной, а не то…

- Софа, - я резко затормозила, отчего она врезалась в меня, - я провела одну из худших ночей в моей жизни. Миссис Клювдия может хоть лбом стену расшибить вместе со своей долбанутой Поночкой, мне просто надо помыться.

Как и ожидалось, миссис Клювдия раздавала утренний нагоняй, а рядом стояла довольная и розовощекая, как майский поросенок, Поночка.

- Ты! – Очередь в виде указывающего пальца дошла и до меня. В постирочной гремели тазы с кипящей водой, но миссис Клювдия своим талантом голосить была громче всех, - еще раз увижу, что твои корзины не стираны, переедешь жить в подвал!

- Или на улицу! – Поддакнула Поночка.

Билли я не видела, но уверена, смуглянка кивнула.

- И да простит меня Пресвятая, еще раз будешь шляться по улицам, высеку! Орущие ублюдки мне здесь не нужны! Сегодня на тебе передники!

- Да, мэм, - скрывая зевоту, ответила я, вызывая недовольный взгляд миссис Клювдии. И ни словом, где я провела ночь на самом деле.

Поночка уставилась на меня довольным взглядом. Знает ведь, что ябедничать – низко для меня. И по наивности своей думает, что за это не ответит.

Но все потом. Здешние обывательницы не любили ежедневные водные процедуры, считая, будто достаточно держать в чистоте руки и ноги. Но для меня это своего рода ритуал.

Наша комната находилась на третьем этаже работного дома. Не сказать, чтобы большая, но она вмещала в себя пятнадцать коек. Кое-где стояли тумбочки, где-то просто стулья.

Спустя месяц мне удалось выторговать кровать у окна, чтобы, засыпая, я могла видеть звезды, не узнавая ни одного созвездия.

Ванну, а точнее тазик с водой, принимала, когда миссис Клювдия раздаст традиционного нагоняя, а кипяток для белья уже готов. Но важнее всего то, что все женщины уже пошли работать, а я могла насладиться блаженными минутами одиночества.

Разбавила горячую воду, добавила туда жасминовые масла леди Жозелин, которая настоятельно требовала чистить все ее платья именно с этими дорогущими маслами. Для изящного шлейфа.

Я и раньше была стройной, строго отслеживала каждую съеденную калорию, но сейчас совсем тощая, так что легко села в небольшой таз, откидывая голову назад.

С улицы доносились крики женщин, их смех или стук мокрой ткани о камни. Я же секунду за секундой отрезала весь этот шум, погружаясь в воспоминания о прошлой жизни, когда была еще совсем малышкой. Тогда папа, хоть изредка, но сажал к себе на колени, иногда даже целуя в макушку, пока я медленно, невнятно и по слогам читала ему дурацкую сказку.

«Я все еще хочу, чтобы папа пожалел. Скучал… Даже теперь. Да, дрянь, и что?»

Иногда воспоминания менялись на чужие - воспоминания незнакомки. Они совсем обрывочные, какие-то отрывистые вспышки: много девочек в форменных платьях. Стремный экстаз от иконы. Страх и трепет перед синими глазами.

Наспех сполоснулась и нацепила на себя темно-коричневое чуть укороченное платье с белым передником. Перед зеркалом стала стягивать отросшие волосы в низкий пучок.

Я все еще привыкала к своей внешности. Я и не я.

Раньше у меня был красивый разлет ухоженных бровей, сейчас лишь бесформенные тонкие ниточки. Ярко-зеленые глаза превратились в серо-голубые, бледные. Красивые, пухлые губки – в тоненькое нечто. И нос. Это ужас. Тонкий, как будто его слепили назло мне, с горбинкой, а рядом с ним родинка, хоть и маленькая, но раздражающе чернеющая на бледном лице.

Единственное, что радовало, – это красивый овал лица. Точеный. При хорошем настроении я свою внешность иногда называла аристократичной, но в основном – просто игнорировала отражение.

Когда-то я себя хотя бы уважала за достоинство и независимость, а теперь чувствую даже не собой.

Спустилась я, когда работа была совсем в разгаре. Меня хотели затолкать в постирочную, но я быстро поменялась с другой девушкой. За все булочки на этой неделе.

- Слышали? – На задний двор вбежала раскрасневшаяся Крисси, - на площади такое творится! Вы слышали?

- Мы тут торчим безвылазно, - бросила Ингрид, закуривая папироску, - что слышать-то могли?

Подошла к самой высокой башне из корзин. Моя, полагаю. Что у нас тут? Гамбезоны, попоны, стеганки… Все, что потяжелее.

Вот лентяйки.

Стирать и чистить все это, естественно, не собираюсь. Но вид делать надо.