Лорд и Бродяга

Глава 6: Боня, баба и беда

- Здрасьти, - перед нами вырос шкафообразный Боня, загораживая обзор и горизонт в принципе. И как назло именно в тот единственный момент, когда у нас была возможность лицезреть самого герцога.

- Ну, Боня! – Укоризненно протянула разочарованная Софа. – Ну вот, он уехал!

- Вас увидел, решил подойти, поздороваться, - амбал моментально смутился.

Вообще он чем-то напоминал бульдога: такой же мускулистый и большой, если не огромный, но глаза добрые, а натура - ранимая. Бонавентура был из того типа людей, с которыми я никогда не шла одной радостной дорожкой. Их слишком легко задеть. И даже тщедушная Софа, весом в килограмм сорок, удар держит куда лучше, нежели эта двухметровая лысая гора.

- Мэри, ты чего? Обиделась? Моя матушка говорила, на меня бесполезно обижаться.

- С тобой все в порядке?

Я моргнула, отгоняя наваждение в виде мужчины с синими глазами. Какое он отношение имеет к Боне и Софе и к тому, что сейчас творится?

- Да, - я спрыгнула с парапета, - задумалась просто. Как дела, Бон-Бон? Все еще распугиваешь детишек на главной площади?

Боня смущенно опустил голову, что было даже забавно. Даже с учетом того, что я сейчас выпрямилась во весь рост, все равно носом практически утыкалась в фундаментальную грудь здоровяка.

Без понятия, чем он питался, спортивное питание и фарму для качков еще не придумали, но блин… Когда я впервые увидела его, откровенно дала деру. Его голова круто и бесповоротно врастала в плечи, минуя шею, лысый кочан сзади складывался гармошкой. Больше чем уверена, кулаками Бони колоть грецкие орехи бесполезно. Он бедный орешек с одного удара сотрет в порошок. Вместе со столом.

Когда увидела его во второй раз, деру уже не дала, наоборот – застыла как вкопанная, раскрыв рот. Боня от всей своей огромной души пытался показывать детям фокусы!

Но то ли душа слишком широкая, то ли ум - узкий, все они выходили криво: плевки огнем подожгли лавку травницы; жонглирование топорами закончилось, как бы это сказать… Короче, некоторые детишки теперь имеют устойчивую детскую травму, о которых психологам рассказывают, по ходу показывая на куклах.

Боня пытался показать фокус с вытаскиванием кролика из шляпы. Кролик жив, если что. Сейчас живет у кухарки леди Жозелин. Мы его зовем Одноухий Джо Попа без Хвостика.

- Я кое-что для вас приготовил! – Плюсик Боне за то, что сопли долго не распускает, - итак… кхе-кхе…

- Только не твои стихи! – Взмолилась я, поморщившись.

Терпеть не могу поэзию: куча фантиков без вкусных конфет.

- А мне нравятся твои стихи, - улыбнулась Софа. Развесила уши, ногами болтает. Что угодно, лишь бы не работать.

Игнорируя меня и случайных зрителей, которые начали подтягиваться, Боня набрал воздуха в грудь и выдал свой шедевр:

- Утро трепетно настало!

Чаю выпил, легче стало!

Гляну вправо – солнце светит,

Гляну влево – бац! – Мы все подпрыгнули. – Там ветер!

В рот беру я леденец,

А это, людюшки…

- Кабздец, - закончила я вместо него.

- О, - здоровяк вытащил из-за уха грифель, послюнявил кончиком языка и что-то быстро стал писать в своем маленьком блокнотике, с которым никогда не расставался, бормоча себе под нос: - это даже лучше, чем у меня.

София раскраснелась, пытаясь сдержать смех. Девушка очень боялась обидеть Боню. Не из-за страха перед ним, она просто сама по себе до отвращения добрая.

- Ладно, Есенин, погнала я к ведьме Жозелин работать. В отличие от некоторых, - многозначительно посмотрела на Софу.

Девушка, ойкнув, соскочила с парапета, успокаивающе погладила амбала по руке и побежала в работный дом.

Люциан Деврант

Он уже направлялся к карете, как почувствовал нечто странное – огонь на спине, прожигающий насквозь. Это ощущение пламени застало врасплох. Его злость и ярость, следующие за ним по пятам несколько последних недель, уступили место растерянности.

Что-то не так.

Люциан прислушался к своему внутреннему голосу – единственному, которому привык доверять, но тот не говорил об опасности. Скорее, о чем-то важном.

Герцог обернулся. Ничего.

Обычный городок с весьма заурядными жителями, которые любопытной стайкой окружили его людей. Чуть поодаль стоял высокий и мускулистый мужчина. Настолько огромный, что загораживал собой своих, судя по женскому смеху, собеседниц. Некоторые верили, что в таких течет кровь берсерков – существ из легенд.

Сам Люциан, естественно, в сказки про волшебство и магию не верил. Он привык доверять острым инстинктам и отточенному мастерству на поле боя. Но такого, как тот здоровяк в нелепой, цветастой одежде, был бы рад видеть в своих рядах.